что сейчас произошло.
— ПОБЕДИЛА МЭЙ ЛИ!!! — раздался оглушительный рев младшего мастера Зена, заглушая все вокруг.
Все вокруг замерли, словно окаменев. Лица тех самых внешних учеников, что пытались забрать у меня флаг, чтобы заработать, исказились гримасами безнадежности и отчаяния.
А я лишь разжал ладонь, с которой ручьями стекала кровь от чудовищного напряжения Ци. И прошептал едва слышно:
— Может, я и не выиграл, но таким, как вы, победить я точно не позволю!
Глава 17
Взгляды всех присутствующих с досадой обратились к финишной черте. Мэй Ли, эта черноволосая красавица, все еще стояла там, сама при этом недоуменно сжимая в руках алый стяг. Ее сапфировые глаза изумленно хлопали, будто она никак не могла поверить в то, что только что произошло, даже когда младший мастер Зен объявил ее победителем.
Еще мгновение назад вся эта толпа кандидатов была моими ожесточенными противниками, готовыми ценой жизни отобрать у меня флаг. А теперь, когда Мэй первой пересекла финишную черту, сумев правильно среагировать на мой отчаянный бросок, весь их интерес ко мне попросту угас. Будто выдохся.
Кандидаты потянулись к финишу, переговариваясь вполголоса. Лица у многих были смущенные, будто они до конца не понимали, что только что здесь произошло. Лишь отдельные вспышки злости мелькали в толпе, когда кто-то из особо недалеких типов бросал в мою сторону гневный взгляд. Словно я должен был попросту сдаться вместо того, чтобы бороться до самого конца! Ага, разбежались!
Приблизившись к месту финиша, я увидел уважаемых старейшин школы и двух мастеров, председательствующих на этом испытании.
Гилрон посмотрел на меня и как-то одобрительно, будто по-отечески кивнул.
Старейшины что-то записывали на узких полосках шелковистой бумаги, видимо, оценивая увиденное и выставляя какой-то рейтинг. По крайней мере, вид у них был очень уж умный и важный.
Младший мастер Зен расхаживал перед строем, окидывая всех нас подозрительными взглядами. Наконец убедившись, что все готовы его слушать, мужчина громогласно объявил:
— На сегодня все закончено! До следующего этапа испытаний вы все можете возвращаться в свои казармы и отдыхать. Результаты каждый узнает завтра, после второго испытания, когда старейшины оценят полностью ваши способности. Не ленитесь, сегодня был только разогрев! Дальше все станет куда серьезнее.
— Еще серьезнее? Что может быть хуже беготни по горам?
— Вот уж не знаю, может, избиение толпой?
Молодые люди ворчали и пререкались, но уже куда более вяло и устало, нежели прежде. Все тут хорошенько вымотались за день, слишком много пришлось пережить, да и мало кто вообще готов был скакать по горам.
Народ поплелся ко входу во двор, туда, где располагалась казарма. Менее удачливые уселись прямо тут бинтоваться и зализывать раны, прикладывая к ним целебные травы, если не хватило денег на нормальные пилюли.
Я замер на мгновение, чувствуя, как напряжение схватки отпускает мое тело. Однако в следующий миг скривился…
В тот миг ко мне подошел жрущий Фин, видимо, после стычки с учениками он бросил попытки подняться дальше. Это было разумное решение с его стороны — все равно дальше ему мало что светило, а значит, надо было понимать, когда стоит остановиться.
— Чертовски круто, Джин! — не смог сдержаться он, разглядывая меня с каким-то детским восторгом. — Никогда бы не подумал, что ты способен на такое! А финальный твой бросок… Вот это да! Круче любой демонической техники, я, правда, их не видел, но говорят, они безумно сильные!
— Я ничего такого не сделал, — вяло покачал я головой.
Фин ткнул меня локтем в бок и благодарно улыбнулся:
— Спасибо тебе еще раз за то, что выручил меня на горе. Если бы не ты, те ребята точно бы вытрясли из меня все деньги и избили напоследок.
Помолчав, он вдруг хмыкнул, оглядывая меня с ног до головы.
— Слушай, а что с твоим лицом? Ты будто лимон целиком съел и у тебя аж губы поджались!
Я на миг вынырнул из пучины собственных мыслей и посмотрел на Фина. А после перевел взгляд вперед, где прямо перед глазами мерцал текст, исходящий от техники «Безоблачного Неба»:
[Задание: Бей и беги — провалено!]
[Штраф — аномальное состояние]
[Ваши инстинкты самосохранения исчезнут на сутки]
[Ни страх, ни чувство опасности более неведомы вам]
[Получится ли выжить без столь важного инстинкта?]
Невольно стиснул зубы так, что они жалобно заскрипели. Мои подозрения оправдались — проклятая Техника вновь глумилась надо мной! На кой хрен бился я здесь сегодня, если в итоге она признает мои действия проваленным заданием?
Я же нашел способ победить, пусть и не совсем обычный. Неужели эта дрянь ожидала от меня действий по своим установленным правилам? Я должен был избить всех, кто стоял у меня на пути? Так, может, ты бы дала мне с десяток уровней сверху, я бы так и поступил.
Издевательство! Я проклинал технику, ощущая, как кровь вскипает в жилах от нахлынувшего гнева.
Кем бы ты ни был, ублюдок, создавший это, клянусь, я избавлюсь от твоего проклятого дара! Даже если мне придется идти против судьбы!
И вдруг произошло нечто странное. Я ощутил, как внутри пробудилось какое-то новое, доселе незнакомое мне чувство. Оно росло и ширилось, заполняя мою грудь изнутри, распирая ребра, проникая в каждую клеточку моего тела.
Это была… пустота? Безразличие?
Я не мог подобрать точного слова, но если попытаться передать словами, то скажу — меня захлестнула полная апатия. Все чувства и эмоции, все волнения и сомнения в одночасье отошли куда-то далеко, будто отхлынувшая морская волна, смытая обратно в открытый океан.
Остались лишь отголоски, но уже бесцветные и размытые, как последний луч заходящего солнца, проникающий сквозь пелену густого тумана.
Мир вокруг резко обрел новые краски и четкость. Он будто посветлел, выпятив каждую мельчайшую деталь, превратив ее в беспощадно четкий штрих реальности. Лица вокруг застыли, обретя какую-то окаменелую пустоту. Звуки стали резче, а запахи ударили в ноздри с новой силой.
Я ошеломленно осмотрелся по сторонам, не в силах осознать случившегося перелома во всех моих чувствах и восприятии. Даже собственное тело вдруг показалось мне чужим.
Пылающая боль в ладони, где еще недавно я сосредоточил всю мощь Ци; ломота в ребрах, куда приходились удары кулаков; звон в ушах — все это преобразилось в отстранённое неудобство. Не более чем осознанность некоего физического состояния.
Больше не осталось чувства опасности или страха. Ни малейшего намека на самосохранение, что должно было бы сработать после увиденной угрозы
