соваться в их логово! Жди меня здесь, а я вернусь через пару дней.
Услышав это, я тогда испугался. Сама мысль о том, что отец отправляется в логово опасных хищников один, вгоняла в липкий пот. Все же на тот момент я не представлял, как буду справляться сам, без его наставлений.
— Нет, я пойду с тобой! — отчаянно воскликнул я тогда.
Но он резко оборвал меня жестким взглядом.
— Я сказал ждать! Когда-нибудь ты все поймешь. А сейчас просто подожди пару дней. Я вернусь. Слово охотника!
Так я и остался, проведя в той деревушке трое суток. Отец обещал вернуться через пару дней, и я верил его слову. Он никогда не лгал и никогда не допускал промахов.
Но пошли четвертые сутки, а отца все не было. Тогда-то меня и обуяли первые настоящие страхи. Отринув запреты, я впервые пошел против воли отца и бросился в непролазные заросли леса. Целую неделю я кружил среди деревьев, ночевал под открытым небом, закутавшись в шкуры и выставляя вокруг лагеря десятки сигнальных капканов.
Однако все, что мне удалось найти — это растерзанные клочья его одежды и изломанный охотничий лук, который отец так любил брать с собой. Я тщетно рыскал по окрестностям, заходя все глубже в чащу, пока не понял, что могу попросту наткнуться на демонических тварей и не выйти обратно.
В тот день во мне что-то надломилось. Часть наивного детского мира разлетелась прахом, оставив после себя только мрак и жгучую боль. Я отказывался допускать мысль о том, что мой отец погиб зверской смертью от лап демонических чудовищ. Но мне пришлось.
Я смирился.
Отец не вернется. Больше никогда.
Боль сменилась пониманием. Полной смиренностью и прозрением. Перед самым мартовским снегопадом того года я поклялся продолжить начатое отцом дело. Путешествовать по поселениям и помогать охотой тем, кто не способен добыть еды сам из-за опасных зверей.
Внезапно, будто сквозь толстый слой воды, до меня донеслось скрипучее шарканье ног по полу. Кто-то болезненно вдыхал воздух так, словно захлебывался, кто-то вскрикивал, кто-то и вовсе пытался убежать как можно дальше.
Сколько времени прошло? Судя по всему, техника вступала в свои права и многие не могли выдержать ее проявления.
Плевать. Я просто буду сидеть до тех пор, пока меня не окликнут. По ощущениям, у меня выйдет просидеть так хоть вечность.
Кажется… Воспоминания об отце и были ее влиянием. Тогда я испытывал ужас, боль, горечь и еще огромное количество чувств. Хотелось забиться в угол или сбежать. Почувствуй я это сейчас, может, мне и пришлось бы тяжело.
Но внутри меня сейчас не было абсолютно ничего.
Я не стал следить за метаниями окружающих меня кандидатов. В конце концов, какая разница, смотришь ты на лужу или на взбаламученный океан? То же самое. Те же круги на воде.
Зато теперь я отчетливо ощутил, что окружающий воздух стал меняться. Казалось, сама атмосфера в зале наполнилась сгустками силы, липкой, осязаемой энергии Ци. Она струилась туманными завитками от старейшины Ибахи То, обволакивая все пространство.
По мере роста концентрации Ци, эманации техники сгущались, принимая форму каких-то темных фигур. Их было видно даже сквозь закрытые глаза. Можно было ощутить нутром каждого.
Демоны из плоти и костей, улыбавшиеся своими растянутыми от уха до уха ртами и цепкими пальцами, вцепившимися в наши души.
Однако в моей голове царила кристальная пустота. Кажется, впервые я был даже рад штрафу от демоновой техники.
С каждым вдохом я все больше расширял грудную клетку, дыша спокойно и размеренно, глубже вбирая в себя насыщенный Ци воздух. В норме ее было мало, лишь крохи рассеянной повсюду жизненной силы. Но сейчас, когда истинная буря техники старейшины ворвалась в зал, разве возможно было не впитать в себя хоть каплю⁈ Как минимум попробовать.
Возможно, это был скрытый смысл испытания? Впитывать рассеянную Ци, которая оставалась после техники старейшины и таким образом выдержать как можно дольше? С другой стороны, не исключено, что как раз впитывая эту энергию можно было испытать еще больший страх, но я-то его не чувствовал!
Что ж, может, я и не чувствую давления духовной энергии, но от дармовой Ци точно отказываться не собираюсь!
* * *
Ибахи То, старейшина школы «Лунной Поступи», был одним из пяти высших старейшин, чье влияние определяло развитие всей обители. Даже мастера, достигшие немалых высот в совершенствовании, испытывали трепет перед этим человеком и его безупречной техникой ментальных атак.
Бездна Страха — так именовалась эта редкая тайная наработка, ставшая для Ибахи То ключом к возвышению на протяжении долгих лет совершенствования. Ее истоки корнями уходили в глубины древних преданий, и старейшина гордился тем, что смог овладеть столь могущественным наследием.
Применять Бездну Страха на молодых учениках стало для Ибахи То своего рода развлечением.
Конечно, он никогда не позволял себе перейти последнюю черту, ведь эти мальчишки и девушки, по большому счету, еще далеки от пути настоящего возвышения. Однако тем ценнее становился урок для тех немногих, кто проявлял несгибаемую волю перед лицом самых жутких кошмаров.
В просторном тренировочном зале школы «Лунной Поступи» едва виднелись силуэты сидящих в позе лотоса кандидатов. Вокруг царил полумрак, лишь у дальней стены мерцали несколько масляных светильников. Тени причудливо ползали по стенам, отбрасываемые пляшущими язычками пламени.
Старейшина Ибахи То, стоя в центре, начал собирать воедино энергию своей Бездны Страха.
— Вдох… выдох… — мерно произнес старец, чувствуя, как поток его ментальной техники набирает силу. — Страх — это не просто ужас и дрожь в коленях. Это червь, подтачивающий душу изнутри… Когти, вцепляющиеся в разум и сердце… ТРЕПЕЩИТЕ!!!
Ибахи То резко выбросил руки вперед, и плотные клубы тьмы хлынули из его ладоней, стремительно затопляя пространство вокруг. Благовоние вспыхнуло ярким пламенем, и в тот же миг над залом нависла звенящая, вязкая тишина.
А после все смешалось в дьявольском развратном хороводе. По углам вспыхивали вопли ужаса и крики боли. Тени сгустились, обретая причудливые очертания чудовищ с разверстыми пастями и высунутыми жалами. Воздух вспенился, будто бурлящее варево, и волны безумия хлынули на беспомощных кандидатов.
Что уж говорить, если Ибахи То брался всерьез, то и практики более высоких стадий Возвышения бежали в ужасе, но конечно, детям хватит и малой толики его силы.
Старейшина с наслаждением вдыхал эманации животного страха, исходящие от толпы кандидатов. Одни валились на пол, безвольно хватая ртами воздух. Другие же пытались бежать, пробиваясь сквозь гущу демонических теней с такой яростью, что их ладони кровоточили от ударов
