наказания от техники…
Ничего. Лишь полное безразличие к самому себе! Даже злость на несправедливое решение демоновой дряни куда-то испарилась, будто ее никогда и не было.
Я стоял истуканом, уставившись в одну точку. Так вот какое наказание…
— Ох, я, пожалуй, пойду, а то знаешь, поесть резко захотелось! А тебе удачи с этим всем.
Парень сочувственно похлопал меня по плечу и быстро зашагал прочь, так и не став дожидаться моей реакции.
— С чем удачи?.. — отстраненно шепнул я, провожая его взглядом.
Сомнений в том, что все мои прежние чувства испарились в одно мгновение под действием штрафа от техники, уже не оставалось. Впереди меня ждали сутки полной апатии и абсолютного безразличия ко всему происходящему. Теперь даже перспектива быть заживо сожранным зверем меня не беспокоила. Вдохнуть в последний раз или продолжить этот бессмысленный путь.
Однако в этот самый миг ко мне приблизилась стройная фигурка знакомой девушки, и я впервые за долгое время изменил безучастное выражение лица. Так вот почему Фин пожелал мне удачи.
Мэй Ли, та самая черноволосая красавица остановилась передо мной. Некоторое время она просто смотрела на меня, сводя вместе тонкие изящные бровки. Казалось, мое безразличие от действия штрафа ее даже слегка озадачило. Похоже, девушка ожидала от меня иной реакции, но, увы, хорошо хоть я мог частично пересилить свое состояние и хотя бы смотрел на нее, а не просто прошел мимо, как сначала хотелось.
Странное, в общем, состояние, и чтобы разобраться в нем требовалось куда больше времени.
Наконец она пробормотала:
— Зачем ты отдал мне победу? Ты мог просто передать флаг им.
Я лишь пожал плечами, не испытывая ни грамма досады или сомнения по этому поводу.
— В той ситуации не было выбора. Эти болваны окружили и отрезали меня со всех сторон, не оставив ни единого шанса на победу. А отдавать ее им — значит, точно проиграть. А потом ты возникла впереди, и в тот миг решение пришло само собой… Может, я не прошел испытание, но им я точно не собирался проигрывать, — даже мой голос звучал жутко монотонно, но окрасить его эмоциями у меня не получалось.
— Но почему я?.. — Мэй снова смешно нахмурилась, и ее лицо сделалось озадаченным.
Мне захотелось поведать ей о своей демоновой технике с ее бессмысленными заданиями и штрафами. Рассказать о том, как мне приходится идти наперекор собственным желаниям только потому, что какой-то ублюдок, создавший это чудовище, решил так поиздеваться над тем, кто случайно нашел свиток.
Однако вместо этого я лишь пожал плечами.
— Думаю, из всех кандидатов ты была самой достойной для победы. Твоя техника шагов впечатляет. Это мое мнение. И мое решение. Не более того.
Она вздрогнула от моего тона и слегка покраснела.
— Спасибо тебе, я в неоплатном долгу… — ее голос вдруг стал тише, а взгляд стал устремленным куда-то вдаль, за мою спину. — Сначала ты спас меня от Кадора в казарме, а теперь вот так пожертвовал своей победой… Не знаю, как я могу отплатить тебе за это, но обещаю сделать все возможное. Мое слово.
Я попытался улыбнуться Мэй. По крайней мере, показывать эмоции лицом я мог, пусть и не испытывал их сейчас.
— Знаешь, вовсе не так уж и плохо, когда такая девушка оказывается должна тебе услугу… — будничным тоном протянул я, позволяя себе заглянуть в ее глаза, чем заставил девушку смущенно отвернуться и пойти в сторону казармы.
Похоже, кто-то опасался продолжения разговора, который мог зайти куда-то не туда, тем более Мэй дала свое слово, а это не то, от чего ты можешь так просто отказаться.
Я направился следом. На дворе уже совсем стемнело, лишь последние блики заката окрашивали верхушки горного массива в алые тона. Вдали слышались сдавленные голоса и стоны, доносящиеся со стороны финишной черты — там еще продолжали стекаться оставшиеся кандидаты, которым не повезло в испытании.
За ними просто никто не отправился, ведь школе не нужны слабаки, которые даже до места отдыха добраться самостоятельно не могут. Любое обучение в школе боевых искусств — это борьба за ресурсы, а их на самом деле не так много, чтобы давать их всем. Да и нет в этом смысла, ведь тогда свои достижения никто ценить не будет и очень быстро упрется в преграду Возвышения.
Добравшись до казармы, я вошел внутрь. Здесь царила мертвая тишина, нарушаемая лишь изредка чьими-то вздохами и сдавленными стонами. Все вокруг валялись на своих койках, разбросав конечности и свисая с кроватей, будто усталость напрочь вынула из каждого остатки сил. Кто-то мрачно прижимал к себе целебные мази и бинты, кое-как перевязывая ссадины и синяки, оставленные после драк. Другие же просто лежали, погрузившись в глубочайший сон.
Лишь парочка кандидатов чувствовали себя хорошо, но они либо и не выкладывались на полную во время испытания или же имели при себе целебные пилюли как раз на такой случай. Все же мы находились не в равных условиях кто бы что ни говорил.
У кроватей стояли чаши с какой-то травяной кашей. На вкус такая же паршивая, как и на вид, но так или иначе я различил вкус нескольких целебных ингредиентов. А значит, есть нужно было, чтобы завтра пройти второе испытание.
После позднего ужина я бросил сумку у изголовья своей койки и повалился прямо так, не утруждая себя даже снятием обуви и верхней одежды.
Глаза сами собой сомкнулись, и я лишь на мгновение ухватил краем сознания отблеск пламени пары свечей, мерцавших в казарме. А через мгновение меня уже поглотила бездонная чернильная бездна.
Следующий день начался резко. Будто бы вчерашние события разом стали чем-то далеким и нереальным, осознание всего пережитого пришло уже позднее. А открыл глаза я от громогласного оглушающего рева, подобного тому, с которым устраиваются облавы на хищных зверей в густых чащобах.
— Вставать, олухи! — ревел находящийся прямо у моей постели младший мастер Зен, тыча в моего соседа своей тростью для опоры. — Шевелись, отродье змеиное! Или хочешь поспать перед завтраком прямо в канаве⁈
Со всех сторон раздавался стон и возня, сопровождаемые яростным матом и причитаниями. Похоже, сегодня младший мастер Зен решил взбодрить нас по-настоящему «полевым» образом, громко вопя и безжалостно пиная всех лежащих на своем пути.
А может, просто отыгрывался за какие-то обиды. Это уже какая-то психологическая обработка — кто выдержит такие издевательства или сбежит.
Впрочем, сам я поднялся молча и без возражений. Моя апатия
