И почти сразу же на этой жиже поскользнулись и упали несколько человек, и они извалялись так, что к ним страшно было потом прикоснуться, и волосы у них слиплись, а одежда стояла колом. А у одного парня даже ресницы склеились, и он всю вторую половину дня не мог раскрыть глаз и ходил слепой, пока наконец его не подобрала одна милосердная дева и не размочила ему веки чистой водой.
К ночи сражение затихло, и никто, даже мудрейший царь Соломон, не мог бы определить, есть ли в этой битве победитель.
Едва солнце скрылось, как в долине вспыхнули большие костры, и все участники принялись за трапезу, так что ночная тьма оглашалась пьяными выкриками и хрустом разгрызаемых костей, а спустя еще час — громким храпом: так велико было общее утомление!
Однако с первым же лучом солнца война возобновилась, и снова все кричали и бегали, размахивали оружием и пустыми руками, пытались забраться в чужую крепость или сорвать поцелуй у какой-нибудь воинственной красотки.
А сир Вран в это время лежал в своей палатке и наблюдал за ходом битвы. Грустная служанка подняла по его просьбе полог, чтобы раненому лучше было видно. Она грустила потому, что ей не дозволялось веселиться вместе со всеми, а велено было ухаживать за раненым молодым сеньором. Она-то думала, что будет хорошо проводить с ним время, ибо раненые молодые сеньоры бывают весьма ласковы с теми, кто за ними ходит. Но ничуть не бывало! Сир Вран даже не обращал внимания на бедную девушку. Он все время о чем-то думал, да так сосредоточенно, что искусал себе все губы.
— Я нужна вам, сеньор? — робко спросила служанка, поглядывая на Врана.
Он как будто очнулся от задумчивости и перевел на нее взгляд.
— Ты еще здесь? Нет, ступай. Я устал — буду спать.
Он откинулся на подушки и закрыл глаза. Девушка ушла, но Вран даже не заметил этого. Он и дремал, и прислушивался к шуму за стенкой шатра. Если лежать неподвижно, то рана в груди почти не беспокоит.
Сиру Врану было всего шестнадцать лет, и редко можно было встретить юношу красивее: имелось в его внешности нечто такое, что сразу располагало к нему людей. И нельзя сказать, чтобы сир Вран этим обстоятельством не пользовался: как правило, ему удавалось добиться от других всего, что бы он ни захотел.
Он услышал, как в шатер кто-то входит, и открыл глаза, ожидая увидеть служанку, выжидающе глядящую на него. Что ж, ей придется подождать еще немного, пока у него появится настроение приласкать ее.
Каково же было удивление сира Врана, когда он увидел перед собой вовсе не девушку, а какого-то невысокого человечка весьма дурно одетого и отвратительно пахнущего! Впрочем, последнее обстоятельство не слишком обратило на себя внимание сира Врана, поскольку в этой долине господствовали разного рода неприятные запахи. Однако человечка этого Вран никогда прежде не видел.
Юноша приподнялся на локте и уставился на незнакомца.
— Кто вы такой, а? — резко произнес Вран. — Что вы здесь делаете? Вы не из Керморвана!
— Вот именно, — отозвался человечек. Он присел на землю, рядом с ложем, на котором покоился Вран. — Не волнуйтесь, не то у вас раскроется рана, а силы вам еще понадобятся.
— Да кто вы такой? — повторил Вран, глядя на него бессильно.
— Так, — ответил незнакомец. — Я не более чужой для вас, чем какой-нибудь Эсперанс. О нем вы ведь тоже ничего не знаете, однако позволяете ему находиться подле вашей сестры.
Как ни странно, эти слова совершенно успокоили Врана.
— Насколько я понимаю, — заговорил незнакомец деловитым тоном, — ваше материальное положение весьма плачевно, и у вас нет никаких надежд на будущее, кроме хорошего замужества сестры.
— Точно, — кивнул Вран. — Ну еще и моя женитьба…
— О нет! — живо возразил незнакомец. — В вашем положении это безнадежно. Состоятельную и знатную невесту за вас не отдадут, связываться с простолюдинкой вы не станете, а благородная бедность — не для вас. Сперва следует немного поправить дела… Не хмурьтесь, я дело говорю.
— Может быть, и дело, — проговорил Вран медленно, — да какое вам-то дело до моих дел?
— О, у меня имеется личный интерес, — отозвался незнакомец и быстро потер ручки, совершенно как муха. — Не будем обсуждать это, хорошо? Я хочу дать вам совет. От вас потребуется только сказать «да». Впрочем, можете даже ничего и не говорить — просто кивните, вот так. — И он несколько раз опустил подбородок к груди.
— Я слушаю. — Вран вдруг понял, что сейчас, сию минуту, происходит тот самый, единственный в жизни каждого человека разговор, после которого все изменится, необратимо и навсегда.
— Сир де Керморван несколько богаче, чем сир де Мезлоан, — сказал незнакомец. — И существенно глупее, так что им легче будет управлять. Вы очень умный молодой человек, и с годами будете все умнее… Я могу устроить так, что ваша сестра достанется в жены Алену де Керморвану.
— Для этого, насколько я понимаю, должен победить сир де Мезлоан, — сказал сир Вран. — Но это шуточная война… Вряд ли кто-то будет всерьез считаться с ее результатами. Да и результатов здесь никаких толком не добьешься, так что все дело решит, в конце концов, благосклонность моей сестры.
— Да? — чужак выглядел теперь сильно обеспокоенным. — И что, по вашим наблюдениям, происходит с госпожой Азенор?
Вран совершенно не удивился, услышав, что незнакомцу известно имя его сестры. В какой-то момент юноша вообще утратил способность удивляться.
— Я довольно хорошо изучил мою сестру, — проговорил он. — Судя по тому, как она вчера возбужденно болтала о своих подвигах, ей мил сир де Мезлоан. Да и тот к ней неравнодушен, насколько я успел заметить. Что до второго, то ему, кажется, она совершенно безразлична. Сира де Керморвана занимает лишь ход военных действий. Он глуповат, как вы и сказали.
— М-да, — уронил незнакомец и уставился прямо в глаза сиру Врану. — Что же мы с вами, в таком случае, предпримем?
— Разве мы можем что-то предпринять? — удивился Вран. — Мы с сестрой настолько бедны, что я даже не в состоянии повлиять на ее выбор жениха. А что касается богатства и знатности, то сир де Мезлоан, пожалуй, стоит сира де Керморвана. У меня не будет ни одного веского аргумента в пользу последнего.
— Да, да, вы совершенно правы, — пробормотал незнакомец. — Вы и впрямь умны, сир Вран… М-да… А вы уверены в симпатиях вашей сестры? Это очень, очень плохо…
— Да почему же это плохо? — не выдержал сир Вран.
Незнакомец заглянул ему в глаза еще глубже, и пылающий черный взор вдруг проник в самую душу сира Врана, так что юноше стало очень холодно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
