Кот и Рома – уехала загород. Лиана, понятное дело, не смогла включить в свой плотный график столь малозначительное событие, как день рождения нелюбимой и даже не родной бабушки. «О, господи», – дрожащими пальцами она положила телефон рядом с четырьмя недлинными пластиковыми контейнерами по величине не больше обычной ручки. На каждом из них был написано: «Вы беременны! 2-3 недели». Бабушка Мила жила в такой глуши, куда, кажется, не добирался сигнал от спутников, хоть это и было невозможно. Мама молчала, Лиана сползла по стене и уткнулась носом в колени. Через пару часов должен был вернуться Валя. Лиана встала и собрала со стола тесты на беременность, затем выбросила их в контейнер. Пора собираться на работу.
Конец марта шестьдесят девятого. Лиана нервно теребила кольцо, которое подарил ей Валя в новый год. Вчера утром она была у врача: «Вам следует четко понимать, что такие нагрузки могут существенно отразиться на развитии плода, не говоря уже о солнечной радиации, которую получает ваш организм и эмбрион при выходе на орбиту». «Лиана, заходите», – дверь кабинета открыл упитанный высокий мужчина, руководитель их миссии. «Спасибо», – Лиана немного побаивалась его, но очень уважала. Она приняла решение еще вчера, обсудив все с Валей. Точнее, не все, про ребенка она еще не решилась рассказать. «Сергей, я бы хотела отдать вам заявление на увольнение», – она протянула дрожащей рукой подписанный документ. Поднятая бровь и суровый взгляд начальника будто выбил почву у нее из-под ног, что-то кольнуло внизу живота. «Могу я узнать причину такого решения?» – громыхнул он. «Я беременна. Мне нужно отработать еще две недели, я правильно понимаю?»
Восьмое апреля шестьдесят девятого. Валя ушел на службу, а Лиана с ног валилась от усталости, вернувшись незадолго до его выхода. Последнее время она так много спала, будто готовилась впасть в спячку. На работе от этой усталости были одни проблемы: обычно быстрая и смекалистая Лиана улавливала любые изменения параметров и быстро настраивала бортовые компьютеры новенького космоплана, который они тестировали. Последние же недели она постоянно ошибалась, а позавчера уснула на утреннем брифинге: позор, о котором сегодня услышит и Валя, сама она не осмелилась ему рассказать. «Еще одна смена и все», – думала она, по самое горло закутавшись в одеяло. «Через десять минут взлет, – буднично подумала Лиана, почти засыпая. – Надо сегодня сходить в магазин, постирать, только полчасика полежу».
Безвременье. Яркий свет ослепил, Лиана зажмурилась. Все тело тряслось. Боль внутри. «Она проснулась», – кто это? Ее вдруг окружили люди в белом, лица закрыты масками, видны только их глаза. Что за звук?! «Тише, тише, успокойся, ты в безопасности», – произнес кто-то из присутствующих, голос спокойный, мягкий. Лиана пыталась уйти от них, но не могла даже встать. Она просто не понимала, что такое «встать», «пойти», «убежать», она не понимала даже того, что говорили эти люди, набор звуков сквозь дикий крик. Это мой крик? «Вколите ей успокоительное», – произносит другой голос, жесткий, властный.
Холодно и темно. Сильный ветер, бушующий, ураганный. Лиана подняла руки над головой и глубоко вдохнула. С выдохом она медленно начала опускать руки, пока они не коснулись бедер. Ветер полностью затих. Можно было не дышать, она уже знала это, просто привычка была сильнее. Пустота, окружающая ее, была плотной, хоть разгребай руками, но двигаться в ней было просто, будто сама Лиана ничего не весила, не имела собственной оболочки – газовый дымок, не более. В этой пустоте было много всего, если не сказать точнее – в ней было все. Лиана выхватывала тонкую, как паутинка, нить, но не знала, как ею пользоваться, с чем ее соединить, чтобы что-то получилось. Внутри ее тоже была пустота, будто из стакана вылили всю жидкость, которая растворилась, исчезла в окружающем ничто. И в то же время это испарившееся наполнение незримо присутствовало где-то.
Накатил очередной приступ боли, кулаки сжали простынь, слезы хлынули из глаз Лианы. «Дыши, дыши, девочка», – бесконечно повторяла женщина. Лиана ее знала и любила: женщина в белом халате приходила кормить ее и менять мокрое белье каждый день. Ее звали Лаура. Лиана громко стонала и плакала, она понимала простые слова, знала, что значит «Дыши», и дышала, но боль не проходила. «Так, уложите ее на стол и сделайте анестезию», – в комнату вошел неприятный мужчина. Он тоже часто приходил, но с Лианой никогда не заговаривал, почти не смотрел на нее. Лаура помогла Лиане дойти до высокой мягкой поверхности, поддержала ее. «Так, сначала на бочок, молодец», – подбадривала она. Живот был таким большим, а спина все время болела. «Лау», – в мокрых глазах Лианы было столько мольбы. Лаура погладила ее по щеке и тихонько прошептала: «Скоро все пройдет». Лиана не поняла, что сказала ей Лаура, только почувствовала легкий укол и заснула.
Большие круглые огни – первый образ, который получилось «создать». Или «вообразить»? Или «вспомнить»? Что бы это ни значило. Лиана одернула руку и отшатнулась назад. Ее снова немного потрясывало. Так было всегда, когда она «натыкалась» на эти огни. Они возвращали ей страх, ужас, душевные и физические мучения. Но в то же время от непонятных «огней» она раскатывала в разные стороны события, будто воображаемый клубок. Перед ней яркими разрывающими пустоту песчинками мерцали крошечные точки. Она соединяла их попарно и ждала – пройдет ли сигнал. Такое случалось нечасто, но кое-что уже получилось. Лиана очень берегла свою лучшую пока цепочку: огни – резкий звук хлопнувшей двери – тишина, женщина на переднем сидении вытирает руками лицо – дверь машины открылась, мужчина вышел – «Иди остынь!» – пелена снега вокруг, дворники чистят лобовое стекло – музыка сделалась громче – «Как ты мне надоела! Хочешь выйти? Вали на все четыре стороны» – мелодичная музыка в ушах – «Осторожнее поезжайте, вон как метет» – в дверях старого каменного дома стоит старая женщина. Лиана частенько «проигрывала» эти события, чтобы не падать духом. Кто эти люди? Куда они едут или откуда? Если «соединить точки» наоборот, то, как будто появляется смысл. Или нет. Лиана устала, устала ничего не понимать, но не сдавалась.
Крошечное создание лежало рядом с Лианой. Кроме любопытства в ней не было других чувств. Лиана потянулась рукой, чтобы дотронуться до кряхтящего и хаотично двигающегося человечка. Ее рука казалась такой большой в сравнении с ручкой младенца. Крошечные пальчики, сжатые в сильный кулачок. Лиана вздрогнула, в дверь вошел неприятный мужчина, Лаура говорила его имя, но Лиана никак не могла запомнить. Имя самой Лауры, такое короткое на слух, и то вязло во рту, звуки оставались на
