за пошив занавесок и постельного белья? - не могу поверить я.
Уж слишком внушительная сумма. Там работы-то для опытного человека не больше чем на неделю, и то если не торопиться.
В ателье я заработаю такую сумму не меньше чем за три месяца, а то и за четыре.
- Пятьсот тысяч за пошив всего текстиля, плюс деньги на материалы, - уточняет Платон.
- Это неразумно, - заявляю я.
Гроднев пожимает плечами.
- Уверен, ты сделаешь лучше, чем другие. И готов платить за эксклюзив.
Я качаю головой.
Нельзя соглашаться на его предложение. Нельзя на него работать. Это очень плохая идея.
Я же должна отделаться от Гордеева, если хочу сохранить беременность в тайне. Каждая встреча - это риск.
И вообще, я чувствую подвох.
- Если вы думаете, что таким оригинальным образом снова затащите меня в постель, то можете прямо сейчас забыть об этой идее! - я тычу ему пальцем в грудь.
Гроднев, наконец, отпускает мою талию и поднимает вверх руки.
- И в мыслях не было, Полина Сергеевна, - смеясь заявляет он.
- Я не шучу, - строго добавляю я.
- И я, - Платон вздыхает, будто устал объяснять что-то ребёнку. - Соглашайся, Полина Сергеевна, никакого обмана. Реальная работа.
В голове я уже посчитала, что на эту сумму можно почти год оплачивать аренду квартиры. Или позволить себе платные роды, если захочу. Ну или просто отложить на случай непредвиденных обстоятельств. А ещё можно снизить нагрузку на работе, не брать так много клиенток и не работать до самых родов. Это наверняка хорошо скажется на течении беременности.
Внутренний голос, кричащий о том, что от Гордеева нужно держаться подальше, становится всё тише и тише.
Да я управлюсь за неделю, максимум две! И с Платоном при этом необходимо пообщаться только на замерах и когда всё будет готово. Остальные вопросы легко решаются по телефону.
Если он сейчас ничего не заметил, то и потом не заметит.
- Сможешь приступить завтра? - спрашивает Платон, будто я уже согласилась.
Качаю головой.
- У меня несколько встреч с клиентками на понедельник назначено.
- Отлично, - не теряется Платон. - У меня тоже дела в городе. Утром я отвезу тебя в ателье, а вечером после работы заберу и поедем обговаривать фронт работ и делать замеры.
- Ладно, - растерянно отзываюсь я.
Я что, согласилась? Реально пошла на это? И завтра Гроднев повезёт меня в город, а потом к себе на квартиру?
Я же должна была держаться от него подальше! Весь оставшийся день я чувствую себя потерянной. Во что я ввязалась?
Но пятьсот тысяч на дороге не валяются…
Попрошу у Гроднева аванс в обязательном порядке, чтоб не вздумал потом руки распускать, шантажируя невыплатой гонорара.
Меня кидает от уверенности, что всё пройдёт гладко, до паники. Возможно, я сама добровольно ловлю себя в ловушку. Гроднев наверняка очень разозлится, если поймёт, что я его обманула.
Галя после ужина вытягивает из меня подробности делового предложения Платона.
- Отличная подработка, молодец, что согласилась, - говорит она.
Конечно, она не видит рисков, ведь я так и не призналась ей, что беременна.
На следующее утро сразу после завтрака Платон заявляет, что идёт ждать меня в машину.
Я чуть чаем не подавилась. Забыла, что он обещал отвезти меня в ателье. Сразу как-то и ладошки вспотели, и сердце нервно задёргалось в груди. Спускаюсь с вещами с крыльца, а Гроднев уже открывает передо мной пассажирскую дверь.
Когда сажусь на сидение, он сразу тянется к ремню безопасности. Хочет застегнуть его на мне.
- Я сама! - вскрикиваю озабоченно и перехватываю металлическую застёжку.
Выходит жутко неловко, но не хочется, чтобы Платон лишний раз подходил близко к моему животу.
- Ладно, недотрога, давай сама, - не настаивает Гроднев.
Он садится на место водителя и заводит машину.
По дороге Платон расспрашивает меня о том и о сём. Как идут дела в ателье? Где я научилась так хорошо шить? Давно ли дружу с Галей?
У меня тоже возникает желание узнать о нём побольше, но осторожность мешает свободно спросить о чём-нибудь личном. Интуиция предупреждает, что если я узнаю этого человека лучше, то привяжусь к нему ещё сильнее.
А что, если тогда, мне не хватит моральных сил отказаться от унизительных предложений стать любовницей за фиксированную таксу?
Платон, как и обещал, довозит меня до ателье и уезжает по своим делам.
И я спокойно принимаюсь за работу. Сначала приходит невеста на подгонку. Потом ещё две новые. Одна с нарисованным эскизом платья своей мечты, а другая с фотографией зарубежной модели в белой ночной сорочке.
Ладно, ещё и не такое видели. Сделаем ей всё по высшему разряду, останется довольна. Платья в бельевом стиле давно никого не шокируют.
Платон приезжает вечером, когда все клиентки уже ушли. И даже Галя, заглянувшая всего на пару часиков, давно сбежала с рабочего места.
- Ой, - спохватываюсь я. - Тебе придётся подождать. Я голодная, и не смогу работать, если не поем.
Чистая правда. В последнее время, если вовремя не поём, у меня начинает кружиться голова.
- Это ты так тонко намекаешь на то, чтобы я тебя покормил? - усмехается Гроднев.
Окидываю его надменным взглядом.
- Я, между прочим, тебя с собой не приглашала.
- Вот как? - Платон поднимает и вешает на плечо сумку, с которой я приехала от Гали. - Пошли, Полина Сергеевна, ужин будет ждать тебя на рабочем месте.
Платон идёт к двери с моими вещами.
- Подожди, - прошу я, догнав Гроднева. - А что у тебя на ужин? Всякие пиццы и суши я не ем. Бургеры тоже.
- Надо же, - усмехается Платон, даже не думая останавливаться. - Она не только недотрога, но ещё и привереда.
Мне приходится буквально бежать за ним по ступенькам вниз.
- Как насчёт утиного магре с брусничным соусом? – спрашивает Гроднев, открывая для меня дверь своей машины.
- Котлетки с пюрешкой было бы достаточно, - отзываюсь я.
Весь день мечтала о картофельном пюре. Беременный организм сводит меня с ума. То и дело хочется какой-то конкретной еды и пока её не съем, думать о чём-то другом не получается.
- Опять не угодил, ну что за дела? – шутливо сокрушается Платон, сев на сидение водителя.
Он выруливает с парковки перед ателье и выезжает на проспект.
- Ладно, - я устало зеваю, откидываясь на своём
