сидении, - сойдёт и утка, если её уже запекли.
- Нет, блин, Полина Сергеевна, - ехидничает Гроднев, - носится наш ужин по паркету и крякает. Сейчас приедем, будем забивать.
Глаза начинают слипаться.
- Я умею убивать куриц, - на полном серьёзе заявляю я, прикрыв глаза, - но ощипываешь и потрошишь чур ты…
- Ты меня пугаешь, - усмехается Гроднев.
- А ты думал, что я белоручка?
Мне не удаётся подавить мощный зевок.
- Поспи, - советует Платон.
- Угу… - отзываюсь я, уже проваливаясь в сон.
До квартиры Платона ехать совсем недолго – минут пятнадцать-двадцать. Может, мне хватит этого времени, чтобы слегка перезагрузиться?
Просыпаюсь от лёгкой тряски. Кажется, что успела неплохо отдохнуть. Странно - за окном какие-то ёлки и кусты. Дорога не асфальтированная.
- Куда ты меня везёшь? – спрашиваю я испугавшись.
- Как это куда? – Платон отвлекается от дороги и переводит на меня растерянный взгляд. – Ты что, забыла, что согласилась поработать на меня?
- Платон, не пудри мне мозги! - сержусь я. – Мы же договорились, что поедем к тебе в квартиру, чтобы снять замеры!
- Я и словом не обмолвился о квартире, - заявляет Гроднев. – У меня есть загородный дом, и текстиль я планирую поменять именно в нём.
39
Автомобиль Гроднева останавливается перед огромным дорогим домом. Мы только что проехали через пост охраны с настоящим шлагбаумом. А навстречу нам вышел мужчина, которого хочется назвать дворецким.
Я вылезаю из машины и смотрю на трёхэтажный особняк с открытым ртом. Несчётное количество окон отражают алые лучи заката. И ведь портьер здесь никак не меньше, чем окон…
Вот же блин!
Платон кладёт руку мне на плечо.
- Пойдём? – зовет он.
Киваю неуверенно.
Мужчина, которого я мысленно назвала дворецким, обгоняет нас на крыльце и распахивает дверь, пропуская нас внутрь.
В огромном холле высотой в два этажа я в ужасе гляжу на окна во всю стену, оформленные бархатными портьерами.
- Кажется, я продешевила, - вслух заявляю я.
Гроднев ухмыляется.
- Уже начала торговаться? Это правильно, - хвалит Платон. - Но давай после ужина. Я голодный.
- Сколько же здесь квадратов? – с придыханием спрашиваю я.
Три этажа, два крыла, миллион дверей…
Да здесь сотня комнат, не меньше! Я застряну с этими занавесками и покрывалами на месяц… и вряд ли осилю такой объём в одиночку…
- Ты про площадь? - Гроднев аккуратно подталкивает меня вперёд, если я глазею по сторонам слишком долго. – Точно не помню, где-то пятьсот. Скромно, но куда мне больше?
- Наверняка есть комнаты, куда ты не заходил больше одного раза, - предполагаю я.
- Наверно, ты права, - ничуть не смущается Платон. – В кладовки за кухней и большую часть гостевых я заходил, только когда была закончена их отделка. Мне кажется, что есть пара гостевых, где я вообще не был.
Ещё совсем недавно меня впечатлил дом Валеры и Гали, но по сравнению с домом Гроднева, он кажется совсем небольшим и скромным.
И снова нас нагоняет «дворецкий». Это худой мужчина с совершенно седой головой и прямой осанкой. Он одет в чопорный деловой костюм. На лице до комичности строгое выражение.
- Познакомься, Рим, - говорит Гроднев, - это Полина Сергеевна. Она превосходная швея, и я нанял её для замены текстиля.
Мужчина смиряет меня недоверчивым взглядом.
- Хватит ли у мадемуазель опыта? – с сомнением произносит он.
Вот нахал!
- Опыта у мадемуазель больше, чем вы в состоянии оценить, - отвечаю я, скопировав надменное выражение лица мужчины.
Гроднев довольно посмеивается.
- И я, вообще-то, ещё не согласилась, - предупреждаю я Гроднева.
- Хорошо, - примирительно произносит он, - но, пожалуйста, сначала ужин, потом всё остальное.
- Согласна, - киваю я под громкое урчание своего желудка.
Мы проходим в большую светлую столовую, где нас уже ждёт ужин.
Оказывается, Платон не пошутил насчёт утки.
Ароматные кусочки мяса сложены друг на друга небольшой башенкой, как делают в ресторанах. Рядом целая картина из брусничного соуса.
Даже есть жалко. Такая красота…
- Не нравится? – спрашивает Платон, глядя, как я кручу в руках тарелку. – Если хочешь, я вызову повара и попрошу его приготовить для тебя пюре с котлеткой.
- Не стоит, - я криво улыбаюсь Гродневу и накалываю на вилку нежный кусочек утятины.
Он оказывается невероятно вкусным. Просто тает во рту.
- Это божественно… - произношу я, отправляя в рот ещё кусочек.
Платон кивает.
- Мой повар – талантливый человек, - говорит он. – Я сразу таких вижу и стремлюсь включить в свою команду.
Принюхиваюсь ко второму блюду из овощей и понимаю, что оно точно окажется не менее вкусным.
- И ты тоже талантливый человек, - говорит Платон.
Краснею от неожиданного комплимента и опускаю глаза в тарелку.
- Я просто опытная швея, - я качаю головой.
- Нет, - не соглашается Платон. – Опыт даёт многое, но не волшебство, которое является следствием таланта. Я видел, как женщины выглядят в твоих платьях. Твоя работа преображает невест. Они не зря стоят к тебе в очередь.
- И после таких дифирамб ты ждёшь, что я соглашусь на каких-то жалких пятьсот тысяч? – шучу я. – Вот заломлю тебе цену в миллион, будешь знать, как болтать.
- Согласен на миллион, - не моргнув глазом говорит Гроднев.
- Я пошутила, - объясняю я.
Гроднев качает головой.
- Обсудим после ужина.
Пожимаю плечами и сосредотачиваю своё внимание на ужине.
Не успеваем мы доесть, как двери в столовую распахиваются и в помещение стрелой влетает что-то большое и лохматое.
- Бальтазар! – раздражённо кричит бегущий следом Рим. – А ну, стоять, немытое чудище! Отправим тебя на ферму к коровам, непослушный ты пёс!
Большое и лохматое несётся прямо к Платону, оставляя за собой на паркете грязные следы.
Светлый хвостик крючком мечется из стороны в сторону. Мелькает розовый нос и такой же розовый мокрый язык.
- Привет, Балу, - Платон со смехом откладывает вилку и принимается чесать подбежавшего пса за ухом.
- Это что, лабрадор? – не веря своим глазам, спрашиваю я.
40. Платон
Впервые в жизни не знаю, что делать с женщиной. Полина — загадка. А временами ещё и катастрофа.
Наверно, сближаться с ней было глупостью.
Сразу ведь видел, что она
