и их Толя проводил на лавочке за зданием библиотеки. Стоит сказать, очень жалкой, почти пустой библиотеки. Да и «Плывущие облака» не были на уровне хорошего интерната.
Листая книгу, Толя заметил, что над ним опустилась тень. Кто-то загородил солнце, встав прямо над парнем; Толя подавил раздражённое цыканье и поднял голову, натыкаясь носом на чью-то свисающую косичку.
Это была девочка. Красивая белокурая девочка с ясными глазами, отливавшими синевой. Веснушки усыпали её щеки и нос; губы были пухлыми, розоватыми и блестящими от какой-то прозрачной помады. Она заправила прядь волос за ухо и спросила:
— Читаешь в такой солнечный день... Так скучно! Хочешь пойти со мной на речку?
Толя моргнул, глядя на губы девочки, растянувшиеся в нежной улыбке. Затем он хмыкнул, прикрыл глаза и мрачно ответил:
— Найди подружку и иди с ней. Я лучше продолжу читать.
— Ты и правда скучный, — незнакомка надулась. — Меня зовут Аня. А ты Толя, да?
— Откуда знаешь?
— Да тут все друг друга знают, ты просто необщительный. Болтал бы больше да не прятался — тоже мог бы назвать всех по именам, — хихикнула девочка и плюхнулась на лавку. — Точно не хочешь пойти? Я знаю место, где можно легко перелезть через забор — даже в дыру не надо будет лезть!
— Нет, спасибо, — процедил Толя. — Почему ты вообще меня зовёшь?
— А почему бы и нет? — Аня ответила вопросом на вопрос. — Ты что, недоволен? Ну-у, не надо на меня злиться. Я уверена, мы с тобой поладим!
Аня была везде и всюду. Находила его в общежитии, подсаживалась в столовой, совала свой нос в его дела — неизменно с нежной улыбкой, своеобразной и симпатичной. Со временем Толя понял, что начал к ней привыкать; спустя неделю он мог сказать, что они по крайней мере приятели. Это было странное, тёплое ощущение: впервые за всю жизнь он был не один.
Ане ничего не было нужно. Она жаловалась на свои оценки, но не просила Толю помочь ей на контрольных или подтянуть её. Никогда ни на что не подбивала. Однажды она ударилась ногой, но не заставила его нести себя; вместо этого она ждала, когда он сам предложит ей помочь. Как будто она просто искренне хотела быть рядом с ним; это было необычное чувство, которого Толя не испытывал раньше.
Но всё хорошее когда-нибудь кончается.
Однажды она просто... ушла.
Нет, Аня и не думала умирать: она была здоровой, крепкой и умной, несмотря на свою хрупкую внешность. Это была не какая-то грустная история о предательстве. Просто в один день Анатолий услышал:
— Ты мне надоел.
Толе было сложно это понять. Он не сделал ничего такого. Он даже не лез к ней первым, не был одним их тех странных задир, уговаривающих дворника проносить на территорию алкоголь и сигареты, не был правонарушителем. Он просто... надоел.
— Ты такой скучный, — всплеснула руками Аня. — Обычно если долго приставать к мальчикам, они ведут себя иначе. Ты даже не пытаешься показать себя, да ещё и и интересных увлечений у тебя нет. И я всю прошлую неделю ждала, что ты предложишь мне помощь с экзаменами, почему ты этого не сделал? Какой смысл с тобой гулять, если ты не показываешь, что ты этого достоин? А Маша говорила что ты из тех, кого просто надо подтолкнуть... Ну, я её разочарую. Толя, ты тюфяк!
Толя сглотнул. Испытательный срок закончился. Она просто хотела посмотреть, будет ли от него польза... А он ничего не сделал. У Толи не было друзей, и единственный человек, с которым он ладил, просто сказал, что он бесполезный и скучный. Он не интересовал никого таким, каким был... Или он сам был каким-то не таким?
Глядя на удаляющуюся фигуру Ани он подумал: «Почему я не могу другим?»
К сожалению, он думал не о лучшей стороне.
Глава 15. Интерлюдия Элизабет
Лиззи было пять, когда она начала понимать, кем именно она является.
Не то чтобы раньше она не могла сказать, что её зовут Элизабет (Элисабет с её ужасным произношением), ей четыре года и она демон, живущий в Красном лесу. Но едва ли ребёнок вроде неё понимал, что именно кроется за этими словами; даже если демоны развивались быстрее, чем человеческие дети, объяснить совсем маленькой девочке, что она суккуб, было бы тяжело.
До этого знания Лиззи были довольно ограниченными. Она знала, что добрые старшие сестры всегда будут рядом, чтобы позаботиться о ней, но ей нельзя выходить из своей комнаты без разрешения. Она знала, что должна приучать себя быть аккуратной и красивой ради собственного выживания, даже если не понимала, зачем. Она знала, что у неё есть папа, но они не могут часто видеться.
Лиззи не знала, почему папа её избегает, но она всегда была смышленой девочкой; она подозревала, что это связано с тем, что папа выглядел уставшим, стоило им встретиться, и она сама валилась с ног даже после недолгого разговора.
Размножение демонов — вещь своеобразная. Суккубы могли иметь детей только от инкубов — в основном, потому что если бы они могли забеременеть от представителей других видов, они влачили бы куда более жалкое существование. Популяция и тех, и других была маленькой, потому что решение завести ребёнка не могло быть лёгким: любая близость суккубов и инкубов заставляла их истощать запасы энергии друг друга. Если им было тяжело даже
