– Так что же ты медлишь! – воскликнула Капитолина Андреевна. Почувствовав себя в центре событий, он выскочила из-за стола, уронив на пол салфетку, и заметалась по комнате. – Надо уже засылать сватов!
Такой перемены в матери Максим Григорьевич не ожидал, поэтому вжался в стул и, надеясь, что новая волна энтузиазма родительницы не обрушится на Олесю и их пока еще хрупкие отношения, покачал головой и сказал:
– Мама, не надо.
– Надо, сыночек, надо!
Глава 19
Играя роль приманки, будьте естественны и неотразимы – дайте возможность следователю хорошенько поволноваться за вас.
В прокуратуру Леська зашла легко и непринужденно, здесь она уже чувствовала себя как дома. Ника семенила следом. Из-за «нового маньяка» ей опять приходилось дежурить вечерами у подруги, и с Игорем они временно перестали видеться, утешали ее только телефонные звонки и слова: «Я так соскучился, ты даже себе не представляешь!»
– Я пойду одна, так интимнее, – шепнула Леська, косясь на унылого дежурного. – Если смогу, направлю к тебе Игоря, а лучше позвони ему сама, пусть спустится.
– Неловко как-то.
– Да ты что! Он же рад будет.
Ника взбодрилась, заулыбалась и счастливо закивала.
– Сейчас позвоню, иди. Только ты там особо на своем плане не настаивай, пусть Кочкин подумает и решит, стоит так поступать или нет.
– Не волнуйся, – отмахнулась Леська, – я его так уговорю, что выбора у него просто не останется.
– Не сомневаюсь, – выдохнула Ника, глядя на удаляющуюся подругу.
Леська, решив все формальности с дежурным, направилась к кабинету Максима Григорьевича. Утром у нее мелькала мысль просто позвонить и решить все вопросы по телефону, но она ее отвергла – душа требовала личной встречи со следователем.
Увидев удивленное и одновременно радостное лицо Кочкина, Леся завиляла бедрами и поплыла к стулу.
– А я как раз ломаю голову над нашими подозреваемыми, – улыбнулся Максим Григорьевич, откладывая бумажки в сторону.
Вчера ему еле удалось уговорить мать не вмешиваться в его личную жизнь. Капитолина Андреевна требовала телефон и краткую биографию будущей невестки в письменном виде. Кочкин стоял насмерть и даже под пытками в виде: «Валокордину мне, валокордину!» – настаивал, что это его личное дело и он сам как-нибудь разберется. Правда, пришлось дать обещание, что в самое ближайшее время он сам начнет действовать и вскоре пригласит «невесту» на еще одни смотрины. Сейчас Максим Григорьевич старался не думать об этом.
– Одного можно уже вычеркнуть, – важно сказала Леся. – Эдик уезжает в Тамбов на длительное время. Карьера пошла в гору, и, похоже, его больше ничто не занимает.
– Это точно?
– Ага, мы вчера с Никой были на съемочной площадке, он там играл небольшую роль, ну и… Я провела настоящее расследование и считаю Эдика вне подозрения!
Олеся вкратце рассказала о своей великой актерской игре. Максим Григорьевич живо представил эту картину и немного посочувствовал Эдику, Милене Кольцовой и режиссеру.
– Я проверю эту информацию на киностудии, и если Эдик будет безвылазно сидеть в Тамбове, то пока мы о нем забудем, – кивнул он.
– Я бы на вашем месте меня похвалила, – требовательно сказала Леська. Странно, что-то Кочкин не скачет вокруг нее и не восхваляет ее ум как только можно.
– Вы проделали очень важную работу, – спохватился Максим Григорьевич, – но только, прошу вас, пожалуйста, больше не рискуйте своей жизнью! И не предпринимайте ничего, не посоветовавшись со мной.
– Хо-ро-шо, – сказала по слогам Леська и закинула ногу на ногу так, что Максим Григорьевич смутился и отвел взгляд от ее оголившихся коленок.
– Хотел вас спросить…
– Да, внимательно слушаю. Если вам нужна информация, я всегда рада помочь, обращайтесь утром, днем, вечером и ночью.
– А где ваши свекры?
– В каком смысле?
– Вы с ними знакомы? Что вы вообще знаете о них?
Леська бы с большим удовольствием поговорила об ужине при свечах, но раз его интересуют свекры, то ничего уж тут не поделаешь.
– С первым свекром – Дмитрием Васильевичем – я знакома. Нормальный товарищ, вовремя, кстати, от своей жены сбежал…
– Так они развелись? – перебил Кочкин, конспектируя каждое Лесино слово в блокноте.
– Да. Приблизительно через год после того, как я вышла замуж за Николая.
– А почему так получилось?
– Так кто же с Татьяной Аркадьевной уживется?! – воскликнула Олеся. – Он и так с ней довольно долго протянул. Ругались они часто. Она его пилила, как только можно. Вжих-вжих, вжих-вжих, туда-сюда, туда-сюда. Еще ревновала: он на полчаса домой с работы попозже придет, так она два дня потом с ним не разговаривает и демонстративно его вещи в чемодан укладывает. Целый год я эту картину наблюдала, и вот в один прекрасный для него вечер он не стал ничего доказывать, не стал ругаться, а просто подхватил заботливо собранный чемоданчик и ушел. Я его после этого только два раза видела – он за остальными вещами приходил и насчет развода поговорить. Татьяна Аркадьевна орала как резаная, что он молодость ее загубил и что она не даст ему видеться с сыном, я чуть со смеху не умерла: Николаю уже за двадцать было.
– А где сейчас Дмитрий Васильевич проживает?
– Не знаю, где-то в Кузьминках, у него там комната в коммуналке была, от дяди по наследству досталась.
– А что по поводу второго свекра?
Леська тяжело вздохнула, так как по этому вопросу она практически ничего не знала и выполнить важную миссию отличного информатора не могла.
– Никогда его не видела и даже не знаю, как его зовут. Вениамин говорил, что его папа – летчик-испытатель, погиб смертью храбрых где-то под Харьковом. Обкатывал новый засекреченный самолет – двигатель отказал, крыло отвалилось, и случилась трагедия, – Леська развела руками. – Уж не знаю, правда это или нет. Вообще-то у Инессы Павловны с фантазией туго, на мой взгляд, она могла бы придумать что-нибудь пооригинальнее. Например, что Венин папа был дрессировщиком и его сожрал тигр, или что он попал под асфальтный каток и превратился в блинчик с мясом…
– Спасибо, – торопливо сказал Максим Григорьевич, боясь, что, если не остановить поток примеров, Леся быстренько дойдет до расчленения трупов на кухне – Инесса Павловна делала котлеты и не заметила, как порезала на кусочки собственного мужа.
– Не за что, – гордо ответила Леся, чувствуя себя активным участником расследования.
Максим Григорьевич отложил блокнот и посмотрел на Олесю. «Сейчас или никогда», – крутилось в его голове. Как же это трудно – сделать первый шаг! Он заерзал на стуле, схватил карандаш и тут же сломал его пополам.
– А что вы делаете сегодня вечером, Олеся Владимировна? – выпалил он и замер. Уши его покраснели, а в животе заурчало.
– Сегодня вечером мы с вами будем ловить преступника на живца, – тут же ответила Леся, совершенно не понимая, куда клонит следователь. Она настолько погрузилась в мысли о том, что необходимо произвести впечатление на Кочкина путем демонстрации своего ума, что ни о чем другом думать уже не могла.
– Какого живца?.. – не понял Максим Григорьевич, не зная, радоваться или огорчаться. С одной стороны, над ним никто не посмеялся, но с другой – похоже, свидание не состоится.
– Значит, так, – Леська встала и облокотилась на спинку стула. – В тот единственный раз, когда я пришла домой поздно, на меня было совершено нападение. Возможно, если я опять выйду одна на улицу вечером, на меня опять нападут. Вот я и предлагаю – устроить засаду! Вы с Игорем спрячетесь неподалеку от того места, где я буду прогуливаться, и мы быстренько поймаем преступника. Как вам идея?
– Это риск, а рисковать вами я не намерен, – Кочкин тоже встал, кресло с шумом отъехало назад.
– Какой же риск, если вы будете рядом? В меня же не из пистолета будут стрелять с дальнего расстояния, а всего лишь захотят придушить веревкой или еще чем-нибудь. Мы с вами будем готовы отразить натиск противника…
– Олеся Владимировна, преступник может и передумать, купит пистолет, и все!
– Не передумает, он для этого и позвонил во второй раз, он твердо решил спрятаться за спину маньяка-Телефониста и другой способ убийства позволить себе не может. И потом, если я буду постоянно сидеть в четырех стенах, мой враг поймет, что я догадываюсь об опасности, и придумает что-нибудь другое.
– Мне это не нравится, – замотал головой Максим Григорьевич.
– Разве вы не устраиваете такие сценки при расследованиях? Так почему же мне отказываете? Считаете, я ни на что не способна и не могу ничего хорошо сделать? – Леська почувствовала, что начинает сердиться. – Если вы откажетесь, то я это все устрою сама, без вашего участия, а в засаде заляжет Ника!
