причиной было то, что истязаниям подвергалась именно душа, а не тело.
У тела были свои механизмы защиты. Впрыснутый в кровь адреналин ослаблял боль, а если всё было совсем плохо, то мозг мог просто отключиться, чтобы не ощущать мучений.
Душа не имела ничего подобного. Агония охватила всё моё существо, и я ровным счётом ничего не мог с этим сделать. Мысли были чёткими как никогда, боль их даже будто заострила. И ни спасительного забытья, ни даже смерти, о которой в какой-то момент я начал на полном серьёзе мечтать.
Нет, ну а почему именно я должен был заниматься тем, с чем не справились даже такие монстры, как Бафомет и Агур? Чем я заслужил такую честь?
Тем, что жил вторую жизнь вместо настоящего Алистера? Ну так бог Земли уже вроде как за всё заплатил. Честно, я бы с куда бо́льшим удовольствием выбрал куда более скромную, но спокойную жизнь, без всех этих боли, сражений и геройства.
Однако, похоже, мне были доступны только крайности. Либо жизнь постоянно унижаемого уборщика в Башне Магии, либо участь… кого? Кем я был для этого мира и кем я стану после того, как заполучу память и опыт уже второго настолько поразительного человека?
В отличие от Агура, у меня к этому миру не было никакой особой привязанности. Я не хотел власти над ним, что бы там ни вопило когда-то моё альтер-эго. И у меня не было маниакального желания собирать знания и магию, как у Бафомета.
Допустим, я выживу и даже смогу победить Маалу. Но что потом? Я никогда не задумывался об этом, постоянно куда-то спеша, вынужденный использовать каждую минуту для того, чтобы стать сильнее. Но когда сильнее становиться уже будет некуда?
Ответ, как ни странно, нашёлся сам собой.
Бог. Я стану богом. И не потому, что меня привлекало могущество, хотя не без этого.
Мне хотелось начать свою историю заново. Не быть попаданцем-землянином, не быть Алистером-уборщиком, спасителем Хейхи или кем ещё. И почему-то я был уверен: став богом, я получу своё новое начало.
А потом?
Посмотрим.
Пока что мне нужно было выжить.
Спустя, казалось, целую вечность, боль, наконец, начала стихать, и белизна вокруг постепенно сменилась знакомой картиной: Солнце надо мной, защищающее от атак невероятно сильной серой твари и рядом — стальной кокон с уже неживым царём мудрости внутри.
Вот только я уже был не тем, кто с трудом выдерживал атаки серого монстра.
Моя душа, слившись с душой Агура, увеличилась ещё минимум десятикратно. Воспоминания, навыки и опыт, принадлежавшие величайшему магу в истории Хейхи, избранному семи богов, царю мудрости, наполняли голову.
Как и с Бафометом, я мог провести чёткую границу между своей памятью и памятью Агура. Но, в отличие от Зла извращённого разума, пытавшегося захватить и поглотить меня, Агур отдал мне свою душу добровольно, использовав при этом свою внеранговую магию.
А потому процесс «ассимиляции» не занял и секунды, и был куда более полным и подробным, чем с Бафометом. Если от последнего мне досталось скорее нечто наподобие 5D-кино, то жизнь и прошлое царя мудрости я почти в буквальном смысле прочувствовал на своей шкуре.
По-настоящему поразительный опыт более чем двух тысяч лет жизни, наполненный исследованиями мира, магическими экспериментами и невероятными встречами, влился в меня, пронёс сквозь себя за считанные мгновения, и оставил, полным совершенно иных мыслей и пониманий.
И это было только началом. Вместе с душой Агура я получил и его гримуар, а внутри гримуара обнаружилась уже виденная мной структура из десяти сложенных конусом магических кругов.
Не думал, что у царя мудрости действительно получится оставить мне свои круги маны. Но теперь, зная его воспоминания и мысли, я уже мог сказать, что это — всё-таки не сами круги.
Агур, запрятав его внутри энергетической структуры гримуара, передал мне только, образно говоря, остов кругов, на который, чтобы получился полноценный магический круг, будто мясо на кости, нужно было ещё налепить ману.
Тем не менее, даже это был невероятный подарок. Потому что саму энергию я мог получить из гримуара, а вот каркас имел куда более важное применение. С его помощью я должен был прорваться к уровню архимага.
Время уже возобновило свой ход и сверху прилетел очередной удар от серой твари, и почти следом же на Солнце обрушился шквал атак от остальных серых, наконец меня догнавших. Но сейчас я просто купался в океане энергии, на которую распадался гримуар полубога, и поддерживать щит в таком состоянии было куда проще.
Однако рассусоливаться всё равно было некогда, и с возможными рисками такого полевого прорыва оставалось только смириться.
Не собираясь тратить время на подготовку и аккуратность, я, сжав покрепче зубы, со всей силы вогнал каркас десяти кругов маны в свой магический диск.
Сердце зашлось от сильнейшей боли, но по сравнению с агонией души это был детский лепет. Просто проигнорировав готовое в любой момент взорваться сердце, я принялся вливать в диск маны энергию гримуара Агура.
Мне нужно было, чтобы его круги, десять кругов архимага, полностью растворились внутри моего диска, насильно выталкивая меня на следующий уровень. Так что маны я не жалел, тратя лишь треть на поддержание щитов Солнца и Луны, а всё остальное инвестируя в скорейший прорыв.
И вот, сначала едва заметно, но с каждой секундой всё быстрее и быстрее, десять сияющих колец начали растекаться, терять очертания, сплавляясь с окружающим их диском.
Первым полностью исчез самый маленький из кругов. А затем они, будто под тиканье метронома, начали исчезать один за другим. Два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять…
С каждым новым остовом круга, слившимся с моим магическим диском, я ощущал всё бо́льшую и бо́льшую завершённость. Один круг или девять — было не так важно, но чем больше их было, тем ближе маг оказывался к идеальной гармонии уровня архимага.
Вот, самое широкое десятое кольцо окончательно потерялось в окружающей её мане. И в ту же секунду из моего сердца, будто от брошенного в воду тяжёлого булыжника, по всему моему телу, разуму и душе, начали расходиться могучие волны.
Я уже испытывал это дважды, один раз за Бафомета, и один раз за Агура. Но всё-таки в своём собственном теле это были совершенно иные ощущения.
Невероятный комфорт наполнил всего меня целиком. Я будто плавал в тёплом молоке, без веса, без мыслей, без тревог и забот. Полное перерождение всего естества, от сердца дошедшее до пальцев ног, самых глубоких областей разума и всех потаённых уголков души.
Закрывая глаза, я ещё оставался человеком. Но теперь, открыв их, я уже был чем-то большим.
И даже не в уровне архимага было дело. Я почувствовал то, о чём говорил Агур. Связь между моим диском маны и внеранговыми заклинаниями в моём гримуаре, которая вела к уровню бога.
Вот только, в отличие от того, что я ощущал в воспоминаниях царя мудрости, моя связь была будто бы незавершённой. Даже если бы я попытался объединить божественную магию с диском маны прямо сейчас, ничего бы не произошло, я был уверен в этом на сто процентов.
Это было странно и это надо было изучить подробнее, однако, определённо, не сейчас и не здесь. Подхватив стальной кокон, в котором находилось тело Агура, я, продолжая защищаться Солнцем, взлетел вверх, а потом, не обращая никакого внимания на атаки серых, бросился в сторону Хейхи.
В спину мне неслись десятки мощнейших заклинаний. А та могучая тварь, что едва не вбила последний гвоздь в крышку моего гроба, бросилась вдогонку, умудряясь поспевать даже за скоростью Крыльев Семи Ветров.
Однако, хотя у меня до сих пор не было уверенности в победе над ней, от того, чтобы сбежать, меня уже ничего не удерживало. И даже бросившийся в какой-то момент мне на перехват другой такой же могучий серый погоды не сделал.
Да, возможно, вечно убегать от них я бы и не смог. Но вечно мне и не требовалось.
Шестьсот плюс-минус километров до границы Хейхи я преодолел всего за пару минут. А когда снова оказался между зелёным и синим, серые отстали.
Может быть на территории Края, обладая почти бесконечным арсеналом магии они и были сильнее меня, но в Хейхе, с одними только пепельными лучами, быстро распрощались
