с целью и смыслом — награды. — Гдовский усмехнулся. — Все подробности вы узнаете уже скоро. Помимо сражений и базовой физической подготовки вам предстоит обучение владению Силой Рун. Цель первого этапа Игр — прокачать не только ваше тело, но и разум. Лишь те, кто сможет развить оба этих аспекта, получат шанс выжить во время второго этапа.
Наставник обвел нас тяжелым взглядом. В его глазах читалось что-то, что я не мог разгадать. Не совсем сочувствие, но и не полное безразличие. Может быть, это была профессиональная заинтересованность скульптора, который видит перед собой куски сырого мрамора и пытается представить, какие статуи из них получатся. Хотя скорее — какой процент пойдет в отходы.
— Итак, мальчики и девочки, вы должны сосредоточиться на учебе. На учебе и выживании, — Гдовский на мгновение замолчал и посмотрел на нас со странной смесью сочувствия и любопытства. — Статистика Игр неумолима — через три месяца, к концу Первого этапа в живых из вас останется лишь десятая часть. А по окончании второго… Из двадцати четырех тысяч человек с Игр вернется лишь пятьсот или шестьсот самых сильных.
По нашим рядам прошел ропот. До сегодняшнего дня все, как и я, были уверены, что возвращается каждый десятый или около того. На самом деле выживает лишь один из пятидесяти. Можно сразу заказывать гроб, подумал я, и тут же одернул себя.
Я должен выжить. Обязан. Выжить и отомстить.
Я сжал руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя следы-полумесяцы. Руна на запястье откликнулась на мою решимость — засветилась ярче, пульсируя в такт сердцебиению.
— Многие из вас думают, что вам не повезло, а первые наследники — счастливчики, коих свет не видывал, — продолжил Наставник и криво улыбнулся. — Эти рассуждения верны для тех, кто умрет на Играх, а для тех, кто выживет… — Он сделал паузу. — Из двенадцати нынешних глав апостольных родов через Игры Ариев прошли одиннадцать. Статистику по средним и мелким Родам я озвучивать не буду, но поверьте, она отличается не особо. Задумайтесь об этом. О том, что сталось с первыми наследниками, не прошедшими Игры и оставшимися в безопасности дома.
Одиннадцать из двенадцати — уму непостижимо! Я не интересовался подобной статистикой и никогда не следил за политическими раскладами в Империи. Наш Род был слишком мал, чтобы заниматься политикой. Да и в Играх я участвовать не собирался…
Слова наставника откладывались в глубине сознания. Может быть, в этом и был смысл Игр? Первые наследники, которые оставались дома, были обречены стать рунными посредственностями, в то время как те, кто рисковал своей жизнью на Играх, получали шанс на настоящее могущество.
— Первый этап — не самая опасная часть Игр, — продолжил свою речь Гдовский. — Вы будете находиться под присмотром наставников, отношения между вами будут жестко регламентированы, даже сражаться будете по расписанию. Через три месяца стартует второй этап. В каждой Крепости оставшиеся в живых будут объединены в одну команду. Наставники, рунники и обслуживающий персонал покинет Полигон, и выжившие арии будут предоставлены самим себе. Целью каждой объединенной команды станет завоевание всех Крепостей. На это у них будет полгода.
Мы переглянулись. Судя по лицам ариев вокруг меня, они тоже не слишком хорошо понимали, что будет происходить во второй части Игр. Но в целом сценарий был понятен — захват территорий силами объединенных команд и война с другими Крепостями. В таком случае нам не стоило конфликтовать с ариями из других команд, потому что в будущем нам придется сражаться с ними плечом к плечу.
— Вопросы? — резко спросил Наставник, прерывая поток роящихся в голове мыслей.
— Кому-нибудь в Истории Игр удалось завоевать все Крепости? — спросил я.
— Это закрытая информация, — ответил Наставник. — Главное — не победа, главное — участие!
— Почему нас не сгруппировали по Апостольским Родам, а перемешали? — спросил Свят.
Я навострил уши. Это был хороший вопрос. Действительно, было бы логичнее держать представителей одного Рода вместе.
— А ты как думаешь? — Наставник хитро прищурился.
— Чтобы мы учились ладить с другими Родами?
— Ладить? — наставник расхохотался, запрокинув голову. — Чтобы вы привыкли не убивать друг друга в реальной жизни почем зря!
Его слова были как удар под дых. Нас перемешали, чтобы мы не формировали Родовые армии на Играх и, вернувшись в реальный мир, не затевали войн между Апостольными Родами.
Роды исторически враждовали между собой. Псковские с Галицкими. Новгородские с Переяславскими. Полоцкие с Рязанскими. Все это тянулось веками — древние обиды, кровная месть и территориальные споры. Император пытался сдерживать эти конфликты, но даже ему не всегда это удавалось.
И вот теперь нас, юных наследников Родов, собрали вместе, чтобы мы узнали друг друга не как вечных врагов, а как возможных союзников. И убивали не абстрактных кровников, а тех, с кем делим хлеб и кров. Парней и девчонок, которых знаем лично. Гениально в своей жестокости.
— И не надейтесь, что вам удастся избежать убийств, — голос наставника резко похолодел. — Да, в лесу вы сможете охотиться на Тварей. Вы даже возьмете одну или две Руны в безжалостных схватках с ними, если не погибнете, но это займет очень много времени. Гораздо больше, чем отведено на Игры. Так что не тешьте себя иллюзиями — для полноценного набора рун вам понадобится человеческая кровь. Аристократическая кровь.
Я скрипнул зубами. Этот мир не оставлял выбора. В нем либо убиваешь, либо умираешь. И чтобы отомстить Псковскому, мне нужно стать таким же, как он. Месть меняет человека, делая его похожим на объект его ненависти.
— На сегодня все, — заключил наставник. — Ваш ждет ужин и сон. Вопросы?
— А где мы будем спать? — спросил кто-то.
— Сегодня — на мягкой травушке-муравушке! — Гдовский усмехнулся. — Несколько тюков в центре сектора — это палатки, их установкой вы займетесь завтра, а еда ждет вас как раз за ними. И напоминаю еще раз — никаких драк!
Наставник пристально посмотрел на нас со Святом и разве что пальцем не погрозил.
— Спокойной ночи, мальчики и девочки! — сказал он и быстрым шагом направился к Крепости.
Еда оказалась простой, но сытной. Мясо, сыр, овощи и хлеб — никаких изысков, но после всего пережитого это казалось пиром на весь мир. Мы ели молча, сидя на земле, слишком уставшие даже для разговоров. Запивали квасом и даже
