схватку с Тварью ты запомнишь на всю жизнь, как первый секс! А сейчас возвращаемся в лагерь!
— Как ты это сделал? — тихо спросил у меня Свят внутри ограды, на очередном построении.
Он все еще не мог прийти в себя от увиденного и постоянно таращился на меня, как на инопланетную диковинку.
— Я не знаю, тело среагировало само… — честно признался я.
Гдовский толкал очередную речь, но я его не слушал, рассматривая Руну на запястье. Яркое золотое свечение погасло, остались лишь тонкие линии, слабо пульсирующие в такт сердцебиению.
Я вновь и вновь прокручивал в мыслях короткую схватку с первой в моей жизни Тварью и пытался разобраться в собственных ощущениях. Руна не просто пробудилась в момент опасности и напитала тело Силой, она перехватила контроль над разумом.
Я сражался с Тварью на автомате, как хорошо настроенный механизм, и мое тело вэтот момент мне не подчинялось. Или подчинялось, но скорость реакций была такова, что я не успевал осознавать, что делаю?
Свят пихнул меня локтем и вернул в реальный мир.
— Сегодня произошла первая схватка с Тварью! — торжественно произнес Гдовский и указал рукой на нас со Святом. — Вот наши герои — кадеты Псковский и Тверской, прошу любить и жаловать!
Аплодисментов и криков поддержки не последовало, все смотрели на нас в полном недоумении и не понимали: всерьез говорит наставник или это очередная несмешная шутка.
— Тварь напала в нескольких десятках метров от ограды, и парни чудом остались живы — князь Псковский убил монстра голыми руками! — наставник медленно обвел взглядом наш неровный строй. — Не забывайте, кто здесь царь и бог: я не позволял вам покидать охраняемую зону! На первый раз обойдемся малой кровью: наши герои отежурят ночь вне очереди. Но если несанкционированные отлучки продолжатся…
— Вы скормите героев Тварям! — выкрикнул кто-то, и по рядам прокатился легкий смех — первый искренний за весь день.
— Благодарю за понимание, — сказал наставник и улыбнулся. — Через полчаса собираемся в общей палатке для получения оружия. А потом у нас будет братчина — или вечер знакомств, если использовать язык вашего поколения. Как и полагается по обычаям предков, вы будете пить пиво, — Гдовский выдержал драматическую паузу, — но пиво безалкогольное!
Послышались недовольные возгласы, которые быстро смолкли.
— И примите душ, — Гдовский осмотрел нас с нескрываемой брезгливостью. — От вас разит хуже, чем от Тварей! Одежду бросьте в корзины, для вас приготовили новую. Кстати, хочу предостеречь наших юношей! Крепость обслуживают безруни — в основном молодые девушки. Если кто-то из вас поведет себя по отношению к ним неподобающе… — наставник сделал паузу. — Отрежу яйца и заставлю сожрать перед строем! На способность сражаться с Тварями это не повлияет никак!
Кадеты окружили нас со Святом сразу после ухода наставника и потребовали подробностей. Я рассказал им все без утайки. Почти без утайки. Умолчал только о потере контроля над телом. Когда Свят показал размеры змеи, разведя руки в стороны, интерес сразу схлынул — убитая мной Тварь явно не дотягивала до статуса смертельно опасного монстра.
Женскую половину душа от мужской отделала полотняная перегородка. Вдоль нее тянулась металлическая труба, из отводков которой лилась вода. Бойлера в лагерь не завезли, но ее температура оказалась вполне комфортной — мыщцы от судорог не сводило.
Я стоял под холодными струями, которые смывали напряжение прошедших дней и наслаждался. Руна уже не светилась, но я все еще размышлял о случившемся возле колодца. Моя реакция на атаку Твари оказалась не просто быстрой — она была феноменальной. И это меня тревожило.
— Жаль, душ раздельный! — громко заявил Юрий Ростовкий. — А как все хорошо начиналось в первое утро, на берегу Ладожского озера! Я бы с удовольствием полюбовался, как княжна Вележская смывает грязь со своих прелестей!
Раздались негромкие смешки, и я в очередной раз поразился гибкости человеческой психики. Вчера мы видели, как заживо сгорают наши товарищи, сегодня узнали, что Твари могут выскочить из-под любого куста, но уже смеемся над шутками.
— Юра, сначала свою прелесть отрасти! — раздался насмешливый голос Ирины Вележской из-за перегородки. — Хотя бы до размера задушенного змея Псковского!
— Одноглазого! — добавил еще один голос, и из-за перегородки раздался дружный девичий смех.
Мы тоже рассмеялись, уже над самим Ростовским, лицо которого стало пунцовым до самых корней волос.
— Ростовский, ты болван, — беззлобно сказал ему я.
— Язык придержи! — огрызнулся княжич, но развивать конфликт не стал.
— В шутки нужно уметь, — громко сказал Свят. — А не то найдешь себе первого противника на арене — без яиц, но с мечом в руке гораздо длиннее, чем змей Псковского!
На этот раз взрывы смеха раздались в обеих половинах душевой, и Ростовский смолчал — лишь одарил Свята долгим неприязненным взглядом.
Я не смеялся, размышляя о том, как быстро возвращается иллюзия нормальности. Или мы сами создаем эту иллюзию. Шутим, ворчим, смущаемся, как будто мы не на Играх, где большинству суждено умереть, а в обычном студенческом лагере.
За всем этим скрывалось нечто иное. Мы постоянно оценивали друг друга. Кто из нас сильнее, кто быстрее, чьи Руны ярче светятся, кто и как реагирует на словесные выпады. Уже образовывались группки, формировались неформальные союзы, определялись изгои, середнячки и лидеры. Я планировал оказаться в числе последних.
После душа я облачился в новую форму — добротную, сшитую из качественной ткани. Не современную и высокотехнологичную, которую используют все имперские Рунники, а полный аналог той, которую носили наши предки. Темно-синее рубище из плотного хлопка, кожаный пояс и кожаные же сандалии. Дань традиции во всей ее красе.
Переодевшись, мы отправились на тренировочную площадку. В ее центре столяли несколько высоких корзин, из которых торчали рукояти мечей.
Наставник вышел на плац, заложив руки за спину.
— Вам предстоит выбрать меч, который будет сопровождать вас на Играх, — объявил он. — Но сначала я хочу задать вопрос. Все ли присутствующие владеют мечным боем?
Я поднял руку, как и все остальные кадеты. Мы все были из знатных Родов, и базовые навыки владения оружием входили в наше образование. Свят тоже поднял руку, но как-то неуверенно.
— Отлично! — Гдовский кивнул.
Наставник встал перед нами, между корзин с мечами. Его осанка сделалась еще прямее, голос — торжественнее.
— Арий должен уметь сражаться любым подручным средством, — начал он, и эхо разнесло его
