— Минуту назад ты собирался бросить меня на съедение акулам, или как капитан Крюк [7] заставить идти по доске над водой.
— Капитан Крюк? Никогда не слышал о нем. — Он замолчал, размышляя над тем, кто же такой капитан Крюк. — Что же касается твоих богатых поэтическими образами замечаний, Принцесса, боюсь, тебе от меня уже не отвязаться. Понимаешь ли, ты превратилась в привычку, к которой, к моей досаде, я испытываю теплые чувства.
— В привычку?
В привычку?!
Она покажет ему привычку!
Гордо вскинув голову, Зоя прошла мимо Уинна, к двери. Остановившись у порога, она театрально повернулась к нему. Прекрасно: судя по его нахмуренному лицу, он забеспокоился.
— Я отказываюсь быть чьей-либо привычкой. Я не принимаю милостыню — никогда не принимала и никогда не буду. — Она взялась за ручку. — И я не собираюсь делить с вами каюту, сэр.
С видом обиженной добродетели Зоя повернула ручку и толкнула дверь — но ничего не произошло. Дверь была заперта. Она принялась снова толкать дверь и крутить ручку, но с тем же результатом. Когда она стала бить плечом в дверь, Уинн подошел к ней и помотал у нее перед носом ключами, свисавшими с пальца, а потом поднял руку высоко вверх.
— Не это ли ты ищешь, Принцесса? — Он смотрел на Зою и нагло ухмылялся.
— Дай их сюда!
Зоя подпрыгнула, но не удержалась на ногах и упала на Уинна, а тот покачнулся и рухнул на койку.
— О, какой энтузиазм, Принцесса! — Широко расставив ноги, он подтянул ее на себя. — Как я понимаю, ты передумала и решила остаться со мной.
— Вовсе нет, — прошипела Зоя. — Ни один мужчина никогда не будет моим хозяином. Ни один мужчина не будет диктовать мне условия и управлять моей жизнью. Ни один мужчина…
Уинн прервал этот гневный словесный поток поцелуем. Зоя начала было вырываться, но желание, как всегда, быстро одержало над ней верх, и она обмякла, словно спелый персик упав к нему в объятия.
Неужели она так никогда ничему и не научится?
Она не может позволить ему усыпить ее бдительность и затуманить мозги. Она не готова для таких бурных отношений, она недостаточно сильна, чтобы пройти через боль, которую принесет с собой еще одна безнадежная связь. У нее остались дела, требующие ее внимания, есть проблемы, нуждающиеся в срочном решении.
Она нужна детям.
И ей нужно вернуться назад.
В ее жизни в двадцатом веке нет места для романа с пиратом из девятнадцатого. Наверное, она повредилась в рассудке, если позволила себе увлечься им. Черт! Ее гормоны всегда были причиной бед.
Зоя опять начала вырываться. Но он так сильно прижал ее к себе, что она не могла бы определить, где проходит граница между их телами. Если он продолжит в том же духе, то раздавит ее в лепешку.
Ласки Уинна в очередной раз развеяли в пыль ее благие намерения. Она застонала он наслаждения и от разочарования и опять попыталась оторваться от своего пирата.
Уинн осторожно перекатил ее на спину и продолжил наступление. Зоя лежала неподвижно, стараясь подавить ответную реакцию своего тела. Но одним из достоинств Уинна была целеустремленность, и Зоя сделала единственное, что смогла придумать.
Она укусила его за язык.
Нет, она не прокусила его — это нанесло бы непоправимый ущерб столь исключительному экземпляру, — всего лишь сжала зубами. Но этого было достаточно, чтобы Уинн подскочил как ужаленный.
Его брови сошлись вместе, а губы угрожающе поджались. Он бросил на Зою уничтожающий взгляд и заговорил:
— Отличный выстрел, Принцесса. — Его глухой голос, казалось, звучал громче, чем крик. — Как я вижу, ты еще не приручена. Я аплодирую тебе: из тебя получился мощный противник. Но это делает игру намного интереснее. Отныне я с нетерпением буду смотреть в будущее и ждать того момента, когда мы начнем совместную жизнь.
Зоя с вызовом взглянула на возвышавшегося над ней мужчину. Тупоумие было, очевидно, наследственной чертой. Зоя встала на ноги на кровати, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Ей надоело задирать голову до ломоты в шее, чтобы смотреть на него.
— Я устала повторять, что мое место не здесь, но ты упрям, как осел, и не слушаешь меня или не веришь тому, что я пытаюсь вбить в твою дубовую башку. — Уинн открыл рот, собираясь, наверное, перебить ее. Но она не дала ему вымолвить ни слова. — У нас нет будущего. И никогда не было. Ты не существуешь, ты человек из моего прошлого. А я всего лишь сон, отдаленный образ, замаячивший на твоем горизонте. Из двадцатого века, черт побери! Пойми в конце концов, что я тебе говорю, если у тебя есть голова на плечах!
Она тяжело дышала, ее грудь вздымалась. Истинность собственных слов потрясла ее сильнее, чем она предполагала. Уинн оценивающе смотрел на нее. Она видела, как бьется жилка у него на шее, и догадалась, что он в ярости.
— Я не желаю слушать всю эту чушь, Зоя. Я буду делать так, как мне нравится. И ты будешь делать так, как мне нравится.
— Но…
— Пора бы и тебе обдумать мои слова своей дубовой башкой, — оборвал он ее. — Или у тебя башка набита соломой? — Он не дал ей времени ответить и вытянул руку в сторону умывальника. — Даю тебе пять минут на то, чтобы привести себя в порядок. Предлагаю тебе умыться. Надеюсь, вода охладит твой пыл.
— Мой пыл? — воскликнула Зоя.
Уинн не обратил внимания на ее возмущение.
— Если у тебя есть чистое платье, можешь надеть его. За тобой зайдет Маккэрн и проводит тебя на палубу. Это все, что я могу сделать, учитывая, что он сыграл свою роль в обмане, осознанно или нет.
«Что он задумал?» Она знала, что он не причинит ей вреда, но его замечание о том, что она еще не приручена, испугало и насторожило ее. Наверняка он держит камень за пазухой. Что-нибудь вроде гражданской казни.
— А если я не пойду? — поинтересовалась Зоя.
— Разве я говорил что-нибудь о том, что у тебя есть выбор?
Мерзавец, он поймал ее в ловушку. У нее не хватит сил, чтобы сопротивляться этому медведеподобному доктору.
— Если ты собираешься повеселиться, наказав меня на виду у всей команды, тогда давай, действуй. Я покажу тебе, как настоящая женщина встречает беду.
Уинн хмыкнул: он с трудом сдерживал смех.
— Ох, Принцесса! С тобой никогда не бывает скучно. Совершенно верно, я собираюсь повеселиться сегодня вечером. Уверен, команда жарко спорит по поводу того, кто из нас —
ты или я — будет наказан более строго. —
Он подошел к двери — дверь уже успела превратиться в полноправного участника их спектаклей.
— Пять минут, Принцесса. В противном случае я приду за тобой сам, закину тебя на плечо, как мешок, и отнесу на ют. — Он кивнул ей и вышел.
Проклятье, он более умело покидает сцену, чем она.
