В дверь постучали дважды: первый стук был слабым и робким, а второй глухим и резким. Зоя расправила складки платья, подаренного жителями острова, — простого фасона, из хлопчатобумажного газа, оно подчеркивало ее стройную фигуру. К платью она надела сандалии, которые захватила с собой перед отлетом в надежде, что ей удастся провести несколько деньков на залитом солнцем пляже какого-нибудь острова. Как же давно это было!
Она действительно оказалась на каникулах, погода стоит солнечная и жаркая и она побывала на острове. Однако она бы вряд ли поверила тогда, много недель назад, что все ее надежды исполнятся именно таким образом и именно в таком сочетании. Зоя вздохнула, заправила прядь волос за ухо и спокойно открыла дверь.
К ней бросился Адам и уткнулся в колени заплаканным лицом. За мальчиком стоял улыбающийся Маккэрн. Зоя погладила Адама по голове и поцеловала в макушку.
— Все в порядке, родной мой. Все хорошо. — Она неуверенно улыбнулась доктору и пожала плечами. — Простите, что навлекла на вас неприятности, доктор. Но мне нужно было попасть на корабль.
— Не могу понять, почему это так важно для вас, сударыня. Но я верю вам. — Он кивнул. — Вам нет нужды извиняться. Не о чем сожалеть. Пока.
Зоя подняла голову и пристально посмотрела на Маккэрна, словно пытаясь найти на его лице ответ на свои сомнения.
— Вам известно, что задумал Уинн?
— Ни в малейшей степени.
— Тогда все гораздо хуже, чем я думала.
Зоя накинула на плечи шаль, подаренную жителями острова, и сказала себе, что надо собрать всю свою смелость: чем быстрее она предстанет перед неизбежным, тем лучше. Она взяла Маккэрна под руку и смело двинулась навстречу неизвестности.
Зоя поднялась на палубу и увидела, что погода испортилась: небо стало серым и тяжелым, что в полной мере соответствовало ее настроению. Высоко на мачтах хлопали и стонали паруса, как бы протестуя против ненастья. У нее возникло странное ощущение, будто корабль сочувствует ей, ведь матросы не раз заявляли, что любое судно имеет собственный характер.
«Отлично, — подумала она. — Раз вокруг меня царит атмосфера сопереживания, значит, Уинну ужасно неуютно».
Резкий порыв ветра растрепал ей волосы. Громкое карканье и шорох перьев предупредили Зою о приближении Ворона за мгновение до того, как он сел ей на плечо. Он оказался на удивление тяжелым. Честно говоря, она бы предпочла общение с попугаем — они значительно легче, — но то, что птица изменила своему прежнему хозяину и теперь проявляла к ней повышенное внимание, очень льстило ее самолюбию. Она надеялась, что это сильно задело Уинна.
Зоя огляделась по сторонам. На палубе собралась почти вся команда, некоторые взобрались на ванты, остальные расположились на нок-реях. Все с грустью взирали на нее, во взглядах людей читалась жалость, словно ее вели на гильотину.
Зоя содрогнулась. А она-то хвалила себя за находчивость! Уинн не отрубит ей голову и не свернет шею. Он не сделает ей ничего такого, что могло бы покалечить ее тело, которое, как она догадывалась, он оставляет для себя, чтобы потом ласкать и гладить.
Мужчины у трапа молча расступились. Слева стояли офицеры. В образовавшемся проходе появился Уинн. Зоя пристально посмотрела на него. Можно подумать, что именно на него свалились несчастья, а не на нее! Он собран и напряжен, кажется, даже опечален — он вообще не похож на того Уинна, к которому она привыкла.
Вид Уинна не улучшил состояния Зои, а ее буйная фантазия принялась рисовать картины одну страшнее другой. О, он ни за что не причинит ей физического вреда!
Возможно, он также не расположен к тому, чтобы выпороть ее.
А вдруг она ошибается?
Ей меньше всего хотелось, чтобы ее унизили именно таким образом. Если понадобится, она будет бороться с ним до последнего вздоха. Пусть попробует только дотронуться до нее — она вырвет ему все волосы из носа. Она не позволит попирать свое достоинство!
Приободрившись, Зоя заставила себя раздвинуть губы в слабой улыбке и решительно двинулась к Уинну. С огромной птицей на плече она чувствовала себя такой же отважной и грозной, как любой из описанных в романах капитан пиратских кораблей. Однако обеспокоенные взгляды некоторых членов команды вызвали у нее дрожь во всем теле.
Уинн оценивающе оглядел ее с ног до головы с таким видом, будто выбирал кусок мяса повкуснее, и приподнял одну бровь.
— Вот, — заявила она и широко раздвинула губы, обнажая зубы.
— Что ты делаешь, Зоя?
— Облегчаю тебе задачу: ведь ты собираешься пересчитать мне зубы. Ты смотришь на меня так, словно выбираешь скаковую лошадь.
Уинн закатил глаз и покачал головой с видом взрослого человека, уставшего от проказ собственного ребенка. Потом он повернулся влево и поманил к себе невысокого темноволосого мужчину, одетого в длинную белую ризу. Зоя мгновенно узнала в нем судового капеллана.
Уинн несколько секунд смотрел на нее — Зоя охарактеризовала бы его взгляд как «горячий», — прежде чем спросил:
— Ты знакома с капелланом Эмонтом?
Зоя кивнула и поклонилась.
— Здравствуйте, капеллан, — радушно приветствовала она его. — Вы здесь для того, чтобы причастить меня в последний раз?
ГЛАВА 10
Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая плеском волн и скрипом оснастки. Уинн шумно втянул в себя воздух, чтобы успокоиться. Проклятье, она действительно выглядит как настоящая Принцесса: подбородок гордо вздернут, взгляд холоден. Да еще эта толстая ворона на плече! Судя по ее настроению, ему предстоит немало потрудиться.
— Зоя, дорогая, — проговорил он, — если кто и собирается причаститься в последний раз, так это я, потому что я вручаю свою душу дьяволу на всю оставшуюся жизнь.
Уинн догадался, что своим заявлением он повернул мысли Зои совсем в другую сторону. Кажется, он здорово смутил ее. Она стояла перед ним, готовая в любой момент пустить в ход крепко сжатые кулачки.
Он никогда не встречал столь отважных женщин!
Наверное, ему действительно следовало бы проверить ее зубы: по горячности и темпераменту ее можно сравнить со скаковой лошадью. Она уже втянула его в сумасшедшую скачку, и теперь он вынужден то и дело ускорять свой галоп, чтобы поспеть за ней. Это начинает утомлять.
«Однако утомленье-то приятное», — подумал он, вспомнив идиллические дни, проведенные на острове. Она послужила причиной тому, что вновь проснулись к жизни его мужские способности, а лишь ради этого он готов взять ее под свою защиту. Но в глубине души он понимал, что истинным поводом для сегодняшнего собрания было совершенно иное.
Он не мог отпустить эту женщину.
Она принадлежит ему, черт побери, и никакой силе не дано оторвать ее от него. Ни судьбе, ни времени, ни самому Господу. Да, он готов пойти на сделку с дьяволом, если это поможет удержать Принцессу.
