жизнь?
Я подалась вперёд, упершись на локти и сложив руки вместе.
— Да. У меня три работы, потому что я сумасшедшая. Поэтому я обычно мечусь туда-сюда между ними.
— Это наименее удивительная вещь из всех, что я сегодня слышал, — он засмеялся. — Что за работы? Я хочу знать всё.
Я хорошо понимала его чувство, поэтому продолжила говорить, чтобы удовлетворить его любопытство. Тем более, было гораздо безопаснее говорить о себе, чем пытаться выстраивать разговор о нём. По крайней мере, я знала, что себя я уж точно не смогу обидеть.
— Большую часть времени я провожу в цветочном магазине. В моей работе нет ничего особенного: я занимаюсь деньгами, ношу букеты туда-сюда и помогаю невестам выбрать идеальные варианты для торжества.
— Я могу представить тебя на этой работе, — сказал он, в его глазах сверкнуло что-то знакомое. — Ты всегда разбиралась в красивых вещах.
— Спасибо.
Он не отвёл от меня взгляда.
— Что ещё?
— Фотография.
Его глаза округлились, он искренне удивился.
— Серьёзно?
— Здесь нет ничего такого, у меня даже нет своей студии. Но для меня это бизнес. В основном я фотографирую детей и младенцев. Хотя вместе с моей подругой Ривер мы стали чаще снимать свадьбы. Это море работы, поэтому я соглашаюсь на свадьбы, только если Ривер может мне помочь.
— Ривер? Я её знаю?
Я покачала головой.
— Она подруга из Канзас-Сити. Мы познакомились благодаря фотографии. Но она удивительная. Я её люблю.
— Мне бы хотелось с ней однажды познакомиться. Мне сложно представлять тебя здесь. И когда я это делаю, ты всегда одна.
Я не знала, обидеться мне или нет.
— Эм, спасибо?
Он засмеялся.
— Я не хотел тебя оскорбить. Просто, ты не самый общительный человек в мире. Когда Кэйд сказал мне, что ты не стала возвращаться в Сент-Луис, я был уверен, что тебе было суждено остаться одиночкой до конца своих дней.
— Хмм, вопреки всеобщему мнению, — прорычала я. — У меня есть здесь несколько друзей. И парень.
Улыбка сошла с его лица, и он резко кивнул.
— Всё верно. Очевидно, я недооценивал тебя.
— Очевидно.
Мы на какое-то время замолчали, задумавшись о моём недавнем признании и о том, как это было странно — не быть вместе.
— А третья работа? — продолжил он.
Мои щёки вспыхнули от стыда, но я подавила это чувство и мысленно дала себе подзатыльник за то, что я испытывала смущение.
— Я, хм, играю на пианино для "Macy's" пару вечеров в неделю. Иногда днём в субботу.
Он опять прищурил глаза; снова надвигалась буря.
— В каком смысле играешь? Это разве не магазин?
— Ага, я играю… — я постучала пальцами по столу, — фоновую музыку. Ну, те фрагменты классики, которые ты слышишь, когда ходишь по магазину.
— Ты играешь классическую музыку в магазине?
Брр, тон его голоса сделался язвительным. Моя кожа горела от унижения, и у меня появилось желание постоять за себя.
— Да. Я играю классическую музыку в магазине. И это довольно неплохая подработка. Три часа несложной работы и сто баксов в кармане.
— Ты достойна лучшего.
Его слова были точно стрелы, направленные мне в сердце, готовые уничтожить его. Убить.
— Всё прекрасно, — сказала я сквозь сжатые зубы. — Я больше не профессиональный музыкант. Но мне всё ещё платят за мою игру и не давят на меня.
— Ты впустую растрачиваешь свой талант.
— Что, серьёзно? Потому что ты так сказал? Я буду честна с тобой, Кай. Никто больше не стучится ко мне в дверь, отчаянно желая послушать, как я играю для них на пианино. Всё это закончилось на "Брайт Трэджэди". И вообще-то, я больше не хочу делать такую музыку. Мне нравится играть мои любимые школьные произведения. Мне нравится, что никто не останавливается, чтобы послушать меня, оценить, попросить автограф. Конечно, это всё мелочи для кого-то вроде тебя, кто собирает стадионы и у кого миллиард подписчиков в Инстаграмме, но мне это нравится.
— Я просто не понимаю, почему ты так растрачиваешь свой талант. Ты достойна большего, чем магазин.
Я скрестила руки на груди и уставилась на него.
— Ты думаешь мне надо присоединиться к какой-нибудь группе? Или организовать свою собственную? Начать ездить в туры и каждый день давать концерты в разных городах, как вы? У меня для тебя новость: единственная причина, по которой я так долго терпела всю эту жизнь, это ты, — внутри меня всё клокотало, и слёзы норовили вот-вот потечь из глаз. — И остальные парни. Я никогда не хотела славы ради славы. Я не создана для этого дерьма.
Появилась официантка с нашей едой. Она поставила тарелки перед нами и предупредила меня, что моё блюдо очень горячее. Всё это время мы с Каем делали всё возможное, чтобы не смотреть друг на друга.
— Что-нибудь ещё хотите? — спросила она с улыбкой.
Кай ничего не сказал, но я почувствовала его обжигающий взгляд, когда он снова обратил на меня своё внимание.
— Больше ничего, — пробормотала я, чуть повысив голос, чтобы она смогла меня услышать. — Спасибо.
— Хорошо, подойду к вам через минуту.
Не успела она отойти, как Кай проткнул вилкой свой салат и снова заговорил:
— Я этого не говорил. Я просто считаю, что ты играешь на клавишах лучше, чем кто-либо, кого я встречал в своей жизни. Ты настоящий бриллиант. Я не могу поверить, что тебя устраивает… — он обвел жестом бар. — Это.
— Устраивает, — сказала я в свою защиту. — Мне нравится моя скромная жизнь здесь. Никто не беспокоит меня. Никто не пытается тайком сфотографировать меня, когда я не накрашенная покупаю продукты в магазине или беру кофе в "Старбаксе". Никто не знает, что я встречалась с солистом "Брайт Трэджэди". Никто не знает, кто я.
Его глаза сверкнули, когда он услышал моё последнее предложение.
— Теперь я тебе верю.
Я закинула ложку картофельного пюре в рот. Оно оказалось чересчур горячим и обожгло мне язык. Чёрт, оно прожгло мне язык. Но я была так зла на Кая, что не хотела показывать ему свою слабость, поэтому я проглотила его, и теперь всё моё горло, вероятно, покрылось волдырями.
Я схватила стакан с водой и начала жадно пить, молясь о том, что нанесённый ущерб был временным.
— Ты в порядке? — спросил он тихо с другого конца стола.
— Всё нормально.
Его вздох был полон сожаления.
— Послушай, я не хотел наезжать на тебя. Просто, я не знаю, ты меня удивила. Прости.
Я уставилась на своё пюре, подумывая снова положить в рот обжигающий кусок запеканки.
— Всё нормально.
— Кловер, — тихо сказал он.
Я отмахнулась.
— Я же сказала, что всё нормально.
