Канзас-Сити — "Плазы".
— Хорошо ли? — спросил Кай, всё ещё смеясь. — А может ужасно? Потому что большую часть времени это кажется ужасным.
Я пожала плечами, и мы поспешили перейти улицу со всей остальной толпой, с ощущением, будто за нами всё ещё гнались по пятам.
— Я даже не знаю… это как если бы я убедилась, что придурки — они придурки и есть, — его выражение лица меня позабавило. — Я всегда думала, что дело было во мне, — призналась я. — Я думала, он меня просто ненавидит.
Теперь была очередь Кая улыбнуться.
— О, нет, он ненавидит всех.
— А вот ты уже лучше с ним обращаешься, — отметила я, не подумав. Кай вздрогнул от моих слов, и я быстро пояснила. — То есть, ты даже не заставил его покинуть помещение, — я потупила глаза и уставилась на землю. — Я просто помню, как ты несколько раз выгонял его, когда он выводил тебя из себя. Сейчас ты кажешься более… терпимым к его коварным методам.
Я почувствовала, что он рассердился, когда он прервал моё бормотание:
— По твоим словам выходит, что я был ублюдком.
— Нет, не ублюдком, — уверила я его. — Может быть, великой рок-звездой. Но не ублюдком.
Мы посмеялись тем нервным неловким смехом, который используют люди, которые едва знакомы друг с другом и не знают, шутит ли другой человек или нет. Я отступила, почувствовав неприятное и странное напряжение между нами.
— Я просто шучу, — сказал я ему.
— Ты не шутишь, — возразил он мне серьёзным тоном. — Но ты права. Думаю, за всё это время Бреннан своего рода заслужил право быть упрямым идиотом, — на это раз мой смех был настоящим. — Он никуда от нас не уходит, тогда как другие, более слабые люди, давно бы сбежали. И он доказал свою… преданность группе несчётное количество раз. Его сложно терпеть, это факт. Но он отрабатывает свою возмутительно большую зарплату каждый Божий день.
— Он с вами из-за этого? Кажется, я где-то читала, что его компания на грани банкротства.
Кай положил мне руку на спину и завёл за угол. Мы шли так близко друг к другу, что наши плечи то и дело соприкасались с каждый новым шагом.
— Он определённо пользуется спросом.
— Благодаря вам?
Он покачал головой.
— Думаю, вопреки. Его предпринимательское чутьё лучше, чем у кого-либо. Если бы не мы, он, вероятно, заправлял бы всей индустрией.
Ночь была тёплой и светлой, но временами я чувствовала, как прохладный ветерок поднимал подол моего длинного платья. Я сбросила свитер, который взяла с собой в отель, так как знала, что замёрзну до смерти внутри, и обернула его вокруг лямки своей сумки.
— Это почему? — спросила я, выпытывая у него подробности, которые не заслуживала знать, но меня сейчас это не заботило.
Мне было дико интересно, что случилось за эти пять лет. Я думала, что могу уйти из их жизней, пожелать им всего хорошего и двинуться дальше, но очень сильно ошиблась. Я хотела знать всё. Я хотела спросить обо всём, что случилось. Я хотела разговаривать часами об их жизни, о том, что они пережили и как они оказались там, где оказались. Но я решила пока посплетничать о Бреннане.
— Ему кажется, что он должен с нами нянчиться. Он всё ещё ездит с нами в туры. В каждый город. Его жена нас ненавидит. Его дети нас ненавидят. Его компания нас ненавидит. Но мы его первая талантливая группа, так что его, на самом деле, это не заботит. Он хочет разделить с нами все наши победы, — глубокий вздох Кая в конце его саркастической ремарки дал мне понять о его отношении к тому, что Бреннан таскается за ними по всем концертам.
Я чуть не проглотила свой язык.
— Он женат? И у него есть дети?
Кай широко мне улыбнулся.
— У него близнецы. Им сейчас… — он посмотрел в тёмное ночное небо, и мысленно посчитал. — Года три?
Мне было сложно поверить в то, что Бреннан нашёл кого-то, кто согласился не только выйти за него, но и произвести с ним потомство. Я представила детишек, одетых в деловые костюмы, которые бегали вокруг со стаканчиками кофе из "Старбакса" в одной руке и сотовыми телефонами в другой и громко отдавали приказы своей бедной няне.
— Ого, сколько всего поменялось.
Кай странно посмотрел на меня и вдруг остановился как вкопанный.
— А ты думала, мы остались такими же после всего этого времени?
— Нет, — поспешила сказать я. — Конечно, нет. Я просто… Последние несколько лет я не так много о вас думала. Наверное, я просто не представляла, как вы могли поменяться.
Вид у него стал мрачнее тучи, а глаза опасно потемнели, предвещая бурю. Его настроение так быстро менялось, что мне пришлось попытаться выровнять дыхание, хотя мы стояли на месте.
— Ты не думала о нас последние пять лет? Как мило с твоей стороны, Кловер. Ты уходишь из группы, оставляешь все свои обязанности, заканчиваешь наши отношения, чтобы просто… начать жить заново, твою мать, — его лицо сделалось сердитым, губы сжались в тонкую линию, и он резко покачал головой. — Это действительно впечатляет. Всё это время я старался забыть тебя, пытался двинуться дальше, задаваясь вопросом, что ты делаешь, каждый, мать его, день, а у тебя, оказывается, всё классно. Ты даже… не думаешь обо мне, — он откашлялся и посмотрел на землю. — О нас. Не думаешь о нас, — он сделал глубокий вдох и яростно выдохнул. — Ты знаешь, я не стал привлекать Кэйда. Я не хотел втягивать ещё и группу. Я не хотел впутывать его во всё это. И он правильно делал, что держался как можно дальше от всего этого дерьма. Но теперь я уже думаю, что мне следовало заставить его хотя бы напомнить тебе, что я всё ещё жив.
Мои лёгкие пылали от усилия сделать вдох. Но мне лишь удалось задержать дыхание и превратиться в лёд.
— Это не то, что я имела в виду, Малачи.
Его голос сделался жёстким и он спросил:
— Разве нет? Тогда что ты имела в виду?
Что я не могла о нём думать. Что каждый раз, когда я вспоминала о том, что у нас было, и что у меня было с группой, и обо всём этом сразу, я ломалась. Рассыпалась на куски.
Я, чёрт побери, взрывалась!
Что каждый раз, когда кто-то упоминал "Брайт Трэджэди" в моём присутствии, или я краем уха слышала их по радио, я начинала неконтролируемо рыдать. Что при каждом упоминании этого названия я начинала испытывать такую мучительную
