индустрии были недостаточно хороши для него, то, что здесь делала я? Я уже не понимала, почему я тут находилась. Мне очень серьёзно недоставало практики.
"Неправда", — прошептало мне сердце.
"Сочинение случайных стишков по пути на работу и сочинение песен — не одно и то же", — зашипела я ему в ответ.
Я села в кресло, которое предложил мне Кай, и подкатила его обратно к столу. Сняв сумку, я бросила её на кресло рядом со мной, достала блокнот, карандаш и несколько пустых листов для записи нот. В текстовом сообщении я спросила Кая, не нужно ли мне принести свои клавиши, но он сказал, что в нашу первую встречу, он хотел бы сосредоточиться только на тексте, и мы могли бы потом добавить инструменты, имея на руках более проработанный вариант.
Меня это устраивало, учитывая, что я давно не практиковалась. Но теперь, когда я была здесь, молчание межу нами начало давить на меня тяжёлым грузом. О, как у меня сейчас чесались пальцы поиграть на клавишах, чтобы снять это напряжение, наполнить звуками эту оглушающую тишину и отвлечься.
Бреннан сел на другой конец стола и достал ноутбук с телефоном. Это, конечно, не было безопасным и комфортным пианино, но он хотя бы отвлекал. Слава Богу. Мы понаблюдали за тем, как он открыл свой компьютер, затем набрал сообщение на телефоне, подождал, пока оно отправится, а потом ожесточённо принялся печатать.
Кай прищурил глаза и сказал своему менеджеру:
— Ты что серьёзно?
Бреннан даже не поднял глаза.
— Я собираюсь использовать это время, чтобы закончить работу. Мне платят не за то, чтобы я присматривал за вами.
Он что занимался именно этим? Присматривал? За Каем? Или за мной? Или за нами обоими?
— А ты присматриваешь, — заспорил с ним Кай. — Сделай одолжение, займись этим в своём номере. Уверен, что ты насладишься уединением.
Это не было просьбой. Кай приказывал Бреннану исчезнуть.
— Нет, спасибо.
Я посмотрела на человека, который когда-то мог выдать нам целую стопку анальгетиков, не моргнув глазом. Однажды, будучи в Атлантик-Сити, Кай бесцеремонно пожаловался на пиццу, которую мы заказали, и тогда Бреннан привёз нам в отель поваров и официанта из известного ресторана "Нью-Йорк Сити", чтобы он мог поесть чего-нибудь этакого. Бреннан никогда не говорил Каю "нет". Бреннан всегда говорил: "да, сэр" и "всё, что пожелаете, сэр".
Мышца на челюсти Кая начала пульсировать от невысказанного чувства досады. Я откашлялась и попыталась вернуть разговор в прежнее русло.
— Может быть, нам?..
Наконец Бреннан поднял глаза.
— Ради Бога. Не надо ради меня останавливаться, — он улыбнулся своей змеиной улыбкой. — Продолжайте, и напишите мне уже новый хит.
— У меня есть некоторые мысли, — быстро сказала я, прежде чем Кай успел броситься на другой конец стола и задушить Бреннана. — То есть, я думаю, у меня есть правильные мысли. Но, если честно, я давно уже не думала об этой песне.
Кай снова повернулся ко мне, его плечи были напряжены из-за всей этой натянутости и его негодования, но, по крайней мере, я привлекла его внимание.
— Хорошо.
— Ты всё ещё планируешь начать с фразы, "Ты приросла к моей душе"?
Он взял истёртый в хлам блокнот, который лежал на кресле рядом с ним. У этого блокнота не было спирали, но Кай использовал его так, словно она там была, сгибая его обложку чаще, чем следовало, и записывая туда свои неожиданные и безумные мысли и тексты песен, которые не мог бы разобрать никто, кроме него.
Уж поверьте, я пыталась сделать это несчетное количество раз.
И наркотики с алкоголем не имели к этому никакого отношения. Именно так он творил. С тех самых пор, как мы были детьми.
Он словно создавал карту к чему-то поистине гениальному, но только сам Кай мог прочитать её.
Его голубые глаза снова нашли мои, на этот раз его взгляд был сдержанным… робким.
— Вообще-то… — он откашлялся. — А если мы возьмём что-то типа "Ты проросла в моё нутро, проникнув прямо ко мне в душу. И твои корни хоть не душат, но не отпустят всё равно".
У меня из груди вырвался вздох. Боже, это было хорошо. Гораздо лучше, чем то, с чего мы начинали. И его голос, тихо проговоривший эти слова, словно наложил заклинание на всё это помещение.
И на моё сердце.
Я напела ту часть, которую мы придумали много лет назад, а он подхватил песню, повторив первую строчку своего текста, наложенную на мелодию, которую мы придумали ранее.
Моё сердце чувствовало себя, как душа из песни. Словно его корни обвили его и крепко проросли в самое нутро. Задыхаясь, я глотала ртом воздух, и, обратив всё внимание на свой блокнот, начала сосредоточенно записывать новые слова.
— Это, эм, очень хорошо, — сказала я ему.
Зачем я вообще была здесь? Он мог сделать это сам. Он во мне не нуждался.
Его смех удивил меня.
— Хорошо. Потому что, это всё, что у меня есть. Мне нужна помощь, Кловер. Мне надо закончить эту песню, и приблизить её к тому, чтобы она стала лучшей моей песней, чёрт побери.
Бабочки вырвались из тайной пещеры где-то у меня внутри, расправив свои лёгкие крылья и устремившись во все мои конечности. В то же время, что-то как будто бы встало на место. Это должна была быть хорошая песня. Классная песня, чёрт побери. И рядом с ней должно было стоять моё имя.
Во мне проснулся создатель, творческая и целеустремлённая личность, которая отчаянно хотела сделать это снова, подталкиваемая мощной волной энергии. Может быть, я и не практиковалась какое-то время, но я этого хотела. Я хотела сделать из этого хорошую песню. Я хотела завершить то, что начала много лет назад.
Может быть, я и не могла спасти моё прошлое, но я могла сохранить эту песню.
Я могла спасти часть нашего прошлого и увековечить его в музыке.
Удерживая его взгляд, я улыбнулась.
— Тогда за работу. Нам надо ещё много чего сочинить.
ГЛАВА 10
Прошло три часа, а мы никуда не продвинулись. В буквальном смысле.
Мы всё так же сидели на наших местах и стучали карандашами по чистым листам бумаги. На моих нотах появились рисунки цветов и звёзд, и какие-то геометрические фигуры, но мы не добавили к песне никаких новых слов.
— И привязала моё сердце…
— Мне кажется, эту строчку надо сдвинуть, — сказала я ему, услышав текст в трёхсотый раз. — В ней нет никакого смысла. Он уже привязан. Его держат корни. Для
