— Сами напросились. — Кен отшатнулся от языков огня, полыхнувшего по краям сумки, и принялся отбивать ее о ствол. — Предлагал же я плыть по морю на лодке, забот не зная.
— Знаешь, по сравнению с колдунами с острова Манун эти собачки мне кажутся очень даже приятными тварями, — возразил командиру Аграв. — Каждым гребком весла мы привлекали бы к себе внимание десятка хищных снаперов, парочки гигантских щук и как минимум трех сторожевых кораблей с Острова Смерти. Да и что сейчас спорить, попались в ветвях. Значит — сидим и не чирикаем.
— В древние времена ты стал бы великим шаманом, — оценил Кен последнюю фразу, — изобретателем пословиц и поговорок. Аббат Демеро мне говорил, что древние очень ценили людей, коих Вечные Небеса наделили даром владения словами. Это великое искусство.
— Знай наших, — довольно крякнул Аграв. — А ты все — дикари да варвары!
— Шаманы, — начал пояснять Кен, — это как раз дикарские волшебники и есть…
Но тут он нечаянно прикоснулся локтем к закопченному и горячему лезвию секиры, дернулся, и весь его костерок вместе с импровизированной жаровней рухнул вниз, распугав волчат.
— Проклятье, придется подняться выше и развести огонь в развилке дерева, — проворчал Кен, пока Аграв честил его на все лады, обвиняя в потере топора.
Не слушая его, атвианец забрался в развилку, отрезал ножом кусок коры, выдолбил в мякоти дерева ямку и принялся готовить костер.
Не успел он высечь искру, как на него обрушился оглушительный поток весьма странных звуков. Словно сотни птиц со всей округи затянули свои трели, вознамерившись оглушить человека.
Кен почувствовал над собой чье-то присутствие и, подняв нож в оборонительную позицию, прижался спиной к толстому вертикальному суку.
Из густой кроны на него смотрело миловидное женское лицо. Только вместо очаровательной улыбки тонкие губы были искривлены в гневном крике, которым служил поток птичьих криков, издаваемых этим существом.
Не видя непосредственной опасности для своей жизни, Кен опустил нож и с изумлением принялся рассматривать явленное ему диво.
— Эй, что там у тебя такое? Ты разворошил гнездо? Хватит воровать птичьи яйца, займись делом, бездельник! — послышался снизу недовольный голос Аграва.
— А ты поднимись и посмотри сам, — сказал атвианец.
Он вновь попытался взяться за огниво, но листва раздвинулась, и обладательница волшебного голоса и прекрасного лица начала спускаться вниз. Она ступала по тончайшим ветвям легко и невесомо, словно фея из сновидения или бесплотный призрак. Из одежды на ней были только бусы из крупных разноцветных камней грубой огранки, да широкий пояс, на котором висел изящный и тонкий меч, продетый в медное кольцо.
Удивительно бледная кожа, как вначале показалось Кену, точно жила отдельной жизнью — по ней пробегали зеленоватые волны, как в полосе лесной светотени. Благодаря этой особенности красавица могла скрыться от глаз среди листвы даже в зимнем Тайге. Странная прическа при каждом шаге раскачивалась на голове нимфы.
Впрочем, раскачивалась не только прическа. Смущенный открывшимися снизу видами, Кен опустил глаза.
Существо бесшумно соскользнуло с последней ветки, очутившись рядом с Кеном, взяло у него из рук кресало и швырнуло его вниз.
— Эй, что ты делаешь! — возмутился атвианец.
— Понятно, — сказал Аграв, чье лицо появилось на развилке мгновением позже. — То-то я думаю, дружок мой притих! А он оказывается не яйца ворует, а охотится на райских птичек!
Не обращая на приятелей ни малейшего внимания, обнаженная нимфа присела и сложила свои ладони над ямкой в теле дерева, где Кен собирался развести сигнальный костер. Появилась зеленоватая дымка, почти мгновенно рассеявшаяся, и древесная рана затянулась молодой корой.
Пораженный Аграв только хлопал глазами, а Кен обшаривал окрестности внимательным взглядом, гадая, много ли здесь подобных существ.
— Дриада! — вскричал рыжебородый, бесцеремонно оглядывая пришелицу, словно покупал на ярмарке в какой-нибудь Бухте Спрутов породистую козу. — Чистая дриада, древесный дух! А я думал, что они существуют только в дурацких сказках да пьяных россказнях старины Гимпа!
— А что там про них говорил Гимп? — изумился Кен.
Глядя на обомлевшего атвианца глубокими изумрудными глазами, дриада вновь обрушила на него поток звуков.
— Да не понимаю я!
Тогда пришелица замолчала, а в голове Кена возник довольно четкий образ: Гимп, странно молодой и подвижный, идет по мшистому берегу какой-то реки, разводя клинком сабли голубоватые ветви гигантского папоротника. Рядом с ним шагает королева Лучар, похожая не на владычицу Д'Алви, а на вертлявую девицу, сбежавшую от отца на деревенскую ярмарку. Позади нее шествует человек, которого Кен никогда не видел живым, но знал очень хорошо по рассказам других, а также по портрету, писанному королевским художником. Это был сам пер Дистин Иеро, пропавший принц, собственной персоной!
Впереди этой в высшей степени живописной компании двигались три дриады, в плащах из перьев на плечах и с маленькими луками в руках.
Похоже, точно такое же ментальное послание получил и Аграв, так как сказал:
— Точно! Вот об этом и разливалась соловьем старая морская крыса, а я думал, завирает! Это было несколько лет назад, где-то в самом центре континента, в джунглях возле Зон Смерти!
Дриада неожиданно подпрыгнула вверх и легкими шагами перепорхнула на горизонтальную ветвь, устремленную в сторону лесной тропы. Там она прислонила ладони к губам, создав своеобразный усилитель звука, и издала несколько криков, которые бесцеремонный Аграв тут же охарактеризовал как «попугайские».
С верхушек дальних деревьев ей откликнулось несколько таких же голосов. Мало того, над головами друзей появились еще три женские фигуры. Эти спускающиеся дриады выглядели весьма воинственно. У каждой за спиной торчал ряд белоперых стрел. В правой руке лесных амазонок находился лук, а в левой — короткое копье с широким сверкающим наконечником. К предплечьям крепились небольшие круглые щиты, а на поясах болтались тонкие мечи.
— Замечательно, теперь мы не просто в осаде, а еще и в плену, — упавшим голосом сказал Кен.
— Если и так, то это самый очаровательный плен из тех, в которые я попадал, — отозвался Аграв.
Кен собирался сказать ему какую-то колкость, но рыжебородый так его поразил, что атвианец замер с разинутым ртом.
Аграв бесцеремонно обнял за талию ближайшую вооруженную до зубов дриаду и крикнул куда-то вниз:
— А вот теперь мы покажем волкам!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
