почувствовала —
его сердце забилось быстрее. — Всё нормально, босс? — спросил один из его людей, лицо — под маской.
— Нет, — процедил Рэйф. Глаза всё ещё на мне. — Машину. Срочно.
— Я в порядке, — попыталась выдохнуть я. Но голос...Слабый. Как будто и не мой вовсе.
— Только не смей это заканчивать, — прорычал он. — Ты вся в крови, Адела.
Колени снова предательски подкосились, и он поймал меня, не дав упасть, подхватив на руки так, словно я ничего не весила. Я ненавидела это чувство беспомощности. Ненавидела, что мне приходится на него полагаться. Но не отстранилась, когда его запах обволок меня — дым, кедр и опасность.
— Машина готова, — крикнул один из людей.
Он нёс меня по окровавленному двору как одержимый. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце под тонкой тканью рубашки, как напряжение вибрирует в каждом мускуле. Он мог сломаться в любой момент.
— Рэйф, — прошептала я. — Я…
— Не говори, — отрезал он, и в голосе его было что-то необработанное, сырое.
Дверца чёрного внедорожника распахнулась, он забрался внутрь, не выпуская меня из рук. Как только дверь захлопнулась, машина рванула с места, визжа шинами по бетону.
— Куда… — начала я, но он прервал.
— К моему врачу, — ответил резко. — Тому, кому я доверяю.
— У тебя есть личный доктор? — сквозь боль я изогнула бровь.
— Адела. Не время.
Но я не смогла сдержать слабую улыбку.
— Если ты хотел, чтобы я сидела у тебя на коленях, мог просто попросить.
Лицо его дрогнуло, напряжённость на миг дала трещину.
— Ты невыносима.
— И всё равно тебе это нравится.
Его взгляд немного смягчился.
— Нравится.
Боль пронзила меня с новой силой, выбив из груди сдавленный стон. Всё тело налилось свинцовой тяжестью, движения стали вялыми, но его руки держали крепко, не давая мне развалиться на части. Его дыхание сбилось, страх больше не прятался за маской самоконтроля.
— Не смей засыпать, — приказал он, голос хрипел, почти умолял. — Говори со мной.
— О чём? — прошептала я, веки наливались свинцом. Всё становилось размытым, как будто я проваливалась сквозь реальность.
— О чём угодно. Всё равно. Просто не молчи, — его голос дрожал. Совсем чуть-чуть, но я это услышала. — Просто… говори.
Я посмотрела на него. Опасного, жестокого мужчину, который сейчас был таким живым в своей тревоге. Мужчину, у которого в руках ускользало нечто слишком ценное.
— Ты боишься? — прошептала я, едва слышно.
Он не ответил сразу. Его горло судорожно дернулось, и когда он наконец заговорил, голос был охрипшим, надломленным.
— До смерти.
Это признание не должно было ощущаться как победа. Но оно ею стало.
— Хорошо, — прошептала я, слабо улыбнувшись. — Значит, нас уже двое.
Моё тело содрогнулось. Всё, сил больше не осталось. Я сдалась. Веки сомкнулись.
— Адела, нет! — Он тряхнул меня, хватка стала почти болезненной. — Смотри на меня.
Темнота поглотила меня, как плотное покрывало, и последним, что я услышала, был его голос — сломанный, выдыхающий моё имя.
Должно быть, я отключилась, потому что, когда пришла в себя, мы уже подъезжали к чёрному особняку за коваными воротами. Современный, угрожающе красивый, он возвышался во тьме. Машина едва замедлилась, как из распахнутой двери выбежала женщина — лет пятидесяти, с цепким взглядом и жёсткой, бескомпромиссной энергетикой.
— Несите её внутрь, — скомандовала она.
Рэйф не стал ждать. Он поднял меня, прижав к себе, и пересёк порог. Комната внутри больше напоминала частную клинику, чем часть жилого дома: стерильный белый свет, хирургически чистые поверхности.
— Клади на стол, — велела она. — А ты — выйди.
Рэйф застыл.
— Нет.
— Рэйф, — голос её обострился, но без истерики. — Ты будешь мешать.
— Я не оставлю её.
Интонация не оставляла выбора. Доктор выдохнула.
— Ладно. Но если будешь мешать — я усыплю тебя.
И, чёрт побери, я чуть не улыбнулась. Всё дальше было как сквозь туман: боль, руки, что-то холодное на коже, запах антисептика. Рэйф не ушёл ни на секунду. Он держал меня за руку и не отводил глаз от лица.
— Она будет в порядке, — наконец сказала доктор, стягивая перчатки. — Пуля только задела. Грязно, но не смертельно. Промою, наложу швы. Будет болеть, но выживет.
Рэйф выдохнул, тяжело, срываясь.
— Спасибо.
— Не спеши благодарить. Ей нужен покой. И зная тебя, подозреваю, с этим будут проблемы.
— Она будет отдыхать, — мрачно пообещал он. — Я прослежу.
Я приподняла бровь.
— Думаешь, можешь меня заставить?
Он наклонился, голос шёлковый, с угрозой.
— Я знаю, что могу.
По телу пробежал жар, но тут же сменился изнеможением.
— Сначала швы, — резко вставила доктор. — А потом продолжите свои прелюдии. Ты ему подходишь, кстати. Ни одна женщина ещё не доводила его до такого состояния.
Рэйф тихо хмыкнул, но даже смех прозвучал с надрывом. Я сжала его руку, игнорируя то, как моё сердце сжалось от этих слов.
— Я в порядке, — прошептала я.
Он склонился ближе, взгляд стальной.
— Ты не имеешь права пугать меня так снова.
— Никаких обещаний, — попыталась улыбнуться, хоть голос дрожал.
Он не улыбнулся.
— Я серьёзно, Адела. Ты — моя. А то, что моё, я защищаю.
Я хотела ответить, но усталость накрыла меня, увлекая в сон. Последним, что я ощутила, были его губы на моём виске. И последним, что я услышала, стал его шёпот — низкий, отчаянный, без остатка настоящий: — Я ни за что, слышишь, ни за что тебя не отпущу.
Глава 12
Я просыпалась медленно, мир постепенно обретал очертания. Простыни подо мной были мягкими, а в воздухе витал запах кедра и пороха. Рэйф.
Воспоминания хлынули разом — выстрелы, кровь, его руки, обвивающие меня, его страх.
Я пошевелилась и вскрикнула от боли — в боку кольнуло остро и беспощадно.
— Не двигайся. Его голос раздался из угла комнаты — хриплый и низкий.
Я повернула голову и увидела его. Он сидел в кресле, локти уперты в колени, взгляд неотрывный, пронизывающий. Но что-то в нём изменилось. Под внешним спокойствием что-то бурлило.
— Ты была без сознания несколько часов, — сказал он, теперь тише. — Как ты себя чувствуешь?
— Как будто в меня стреляли, — буркнула я, пытаясь приподняться на локте.
Он тут же вскочил, преодолев расстояние в несколько шагов, и, прежде чем я успела возразить, его руки мягко, но настойчиво уложили меня обратно на подушки.
— Не надо, — предупредил он. — Ты никуда не идёшь.
Я бросила на него злой взгляд, но злость в нём погасла сразу.
— Я в порядке.
— Ни хрена ты не в порядке, — рявкнул он, голос сорвался на резкость. — Ты могла погибнуть,
