словами объяснил мне, как карман устроен. Его рассказ освежил в моей памяти то, о чем я уже когда-то читал в одной из книг архимага.
Я отметил для себя принцип работы кармана: прикасаюсь к какой-либо вещи, подаю колдуну сигнал, и вещь исчезает в неизвестном направлении. Сам я ее вернуть не могу. Чтобы получить свои вещички обратно, я должен снова сигналить колдуну. Ордош превратился в промежуточное звено между мной и спрятанными в пространственный карман вещами.
Объем у кармана получился больше, чем предсказывал колдун. Туда поместились не только деньги и документы, но и наша одежда, не заняв, по словам Ордоша, и сотой доли объема. И все это удовольствие обходилось теперь в одну голубиную или крысиную жизнь в сутки: именно за такое время расходовался на содержание кармана наш запас маны.
«Что ж, Сигей, — сказал Ордош. — Деньги и документы у нас есть. Жилье, думаю, мы найдем без труда. Осталось разжиться информацией».
«Где библиотека, мы уже знаем, — ответил я. — Как только снова обзаведемся крышей над головой, направимся в префектуру и потратим три золотых монеты на абонемент».
Глава 15
Поиски жилья мы решили начать с того самого ресторанчика, где недавно видели имперцев. Я рассудил так: раз Рябина сдавала комнаты над своим кафе, то почему бы подобным образом не поступать и другим рестораторам.
Мысль оказалась удачной. Нет, владельцы ресторана комнаты не сдавали. Но, взяв с меня оплату за легкий завтрак (и убедившись в наличии чаевых) официантка подсказала мне, к кому следует обратиться.
И уже в районе полудня я переступил порог первого в этом мире честно оплаченного (на месяц вперед) съемного жилья.
Новая комната гораздо просторнее предыдущей, да и мебели в ней больше. Теперь, помимо стола и кровати, в моем полном распоряжении были два вместительных шкафа и диван. А также молочного цвета ковер с приятным на ощупь длинным ворсом, постеленный на полу в самом центре комнаты как раз под стандартным шарообразным светильником.
Третий этаж. Из открытого окна доносится давно ставшее привычным воркование голубей. Именно наличие голубей на крыше и привлекло наше внимание к этой комнате.
«Неплохо, — сказал Ордош. — Бедно, но уютно».
«Да, скромно, — согласился я. — Но большего нам пока и не нужно».
От нашей новой комнаты до библиотеки всего пара минут ходьбы.
Как ни странно это выглядит со стороны, но своим вещам я все чаще присваиваю статус «наши», а не «мои», подразумевая не только себя, но и Ордоша. «Моими» оставались пока лишь глупые поступки, совершать которые колдун мне не помогал, но и не мешал. Одним из таких поступков Ордош считал мое согласие лечить синюшку.
Едва я вышел из здания префектуры, где с превеликим трудом смог убедить чиновников осчастливить меня (за мои золотые монеты!) абонементом в библиотеку, как ко мне подбежала розовощекая девчушка с серьезным взглядом и тряпичной куклой подмышкой, вручила записку от Гадюки. Лидер банды уже знала, где я живу. Просила вечером оставаться дома: за мной приедут. Первый сеанс благотворительного лечения Гадюка наметила на сегодня.
Я посмотрел на зажатую в руке записку, позволил Ордошу убрать ее в карман, где минутой раньше исчез библиотечный абонемент.
«Для охоты за знаниями сегодня осталось не так много времени. И есть хочется», — сказал я.
«Даже не думай отлынивать! — сказал Ордош. — И прекрати эти намеки. В библиотеку мы пойдем. Прямо сейчас! Даже за пару часов мы сможем узнать там многое».
* * *
— Информация о накопителях? — спросила у меня библиотекарша. — Зачем она тебе, мальчик? Всему, что связано, как говорится, с рунными схемами, учат в Академии. Такое преподают только у нас, в Залесске. И только в нашей Академии, как говорится, можно найти литературу на эту тему.
— Рунные схемы? — спросил я. — Что это?
— То, что, как говорится, используют для создания любых приборов, в том числе и накопителей.
— А книги об этих схемах или о рунах?..
— А вот кое-какая литература о рунах, как говорится, у нас есть.
Не дожидаясь моей просьбы, молодая женщина поспешила в закрома библиотеки.
«Это не руны», — сказал Ордош.
Я перелистывал похожую на учебник для детей книгу, позволяя колдуну сохранять в нашей памяти записанную на ее страницах информацию. Делал это быстро. Сам успевал замечать лишь картинки.
«Почему ты так решил?»
«Руны — это то, что нарисовано у нас на животе, — сказал колдун. — Они двухмерные. Во всяком случае, те, с которыми я сталкивался. А то, что называют рунами здесь, если верить этой главе в школьном учебнике, имеет трехмерное строение. Их тридцать три. Ни о чем тебе эта цифра не говорит?»
«Трехмерные? Ты намекаешь на магический алфавит? Но ведь в нем двести шестьдесят букв», — сказал я.
«Но именно тридцать три основные, — сказал Ордош. — А двести двадцать семь — вспомогательные или, как их еще называют, вторичные. Именно из букв магического алфавита состоят все плетения, которыми пользуются в моем мире и мире твоего архимага».
Прислушиваясь к словам колдуна, я не переставал переворачивать страницы.
«Но у них здесь не используют заклинания».
«Зато местные знакомы с магическим алфавитом, — сказал Ордош. — С урезанной его версией. Я думаю, здесь известны лишь главные его буквы».
«А куда делись остальные?» — спросил я.
«А мне почем знать, дубина? Эти вопросы мы можем выяснить только в местной Академии».
«В книгах Северика я читал, что составлять заклинания людей научили боги. Якобы, когда-то они общались с людьми и обучили тех своему письму, познакомив с магическим алфавитом».
«Я тоже о таком слышал, — сказал колдун. — И, судя по тому, что версии алфавитов в двух разных мирах совпадают, боги у них одни и те же».
«Здесь знают о богах. Но почему местным известны только тридцать три буквы?»
«О тридцати трех рунах сообщает этот учебник. Чему учат в той же Академии, здесь не написано. Быть может, вспомогательные буквы преподносятся там под видом каких-нибудь „соединителей рун“. А возможно, все дело в особенности этого мира. Боги усомнились в том, что женщины смогут запомнить весь алфавит. И обучили их урезанной версии».
«Слабо верится», — сказал я.
«Других объяснений у меня нет».
«Но, если местные знают алфавит, то должны пользоваться заклинаниями, — сказал я. — Даже из основных букв можно составлять простейшие плетения».
«А в этом, Сигей, и заключается одна из главных странностей нашего нового мира», — сказал колдун.
«Какая?»
«Местные не умеют сплетать энергетические каналы».
«Как это?»
Даже я, если бы имел доступ к источнику маны, без труда научился бы вытягивать из него нити
