из соседей, — сказал я. — Может, кошки к кому-то в гости пошли? На второй этаж?
— М…может. Р…разберусь потом.
Астра поводила по сторонам пулеметом.
— Ч…чем здесь в…воняет? — спросила она.
Я попытался изобразить смущение.
— Поел в местном ресторане. Живот теперь пучит. Я уже открыл окно!
Астра поморщилась.
— Ч…что ты там ел?
Я пожал плечами.
Не ответил.
— Л…ладно, — сказала Астра. — С…собирайся. П…поехали. Г…гадюка ждет нас.
* * *
Когда мы покидали комнату, Астра тронула одну из своих спутниц за плечо. Указала ей на лежавшую у входа дверь. Девица закатила глаза, но промолчала, кивнула. К коляскам, что дожидались нас на улице, мы спустились без нее.
Вместе со мной в коляске разместилась Астра.
— Н…накинь, — сказала женщина. Протянула мне черный плащ.
— Дождь будет?
— Т…ты хотел, чтоб тебя н…не узнали.
Я послушно завернулся в плащ, набросил на голову капюшон.
Астра оказалась неразговорчивой. Я пытался выяснить у нее, куда мы едем, но женщина отвечала уклончиво, ссылалась на то, что скоро сам увижу. Во время поездки она не задала мне ни единого вопроса, а в ответ на мои — либо кивала в ответ, либо отвечала короткими фразами. На протяжении всего пути ее взгляд скользил по сторонам, сканируя местность. Женщина не выпускала из рук пулемет, примостив его на колени и прикрыв куском серой ткани.
Меня везли по знакомым улочкам. Проехали место, где меня сбила лошадь, мимо перекрестка, на котором я вылез из телеги в свой первый день пребывания в этом городе. Громыхая колесами, коляска прокатилась по площади с фонтаном, мимо кафе «У Рябины». Я не почувствовал ни грусти, ни ностальгии при виде ярко освещенного зала, который разглядел за стеклами больших окон. За столами сидели женщины, промелькнул фартук официантки. Я успел посмотреть на балкон третьего этажа, куда еще недавно выходил полюбоваться городом. В окнах моей бывшей комнаты отражалось зарево заката.
— Далеко еще? — спросил я.
— Н…нет. Т…тут, рядом.
Астра не обманула.
Вскоре катившие нашу коляску лошади остановились. Дом, к которому мы приехали, ничем не отличался от своих соседей: три этажа, невзрачный фасад.
Астра толкнула меня в бок.
— Вы…вылезай.
Я послушно спрыгнул на землю, поправил капюшон, размял ноги.
«Могли бы и более приличное место подобрать», — сказал я.
«Зачем? — откликнулся Ордош. — Больным нет разницы, где будут лечиться. Для них сейчас главное — не умереть. А ты не расслабляйся. Не очень-то я доверяю этой Гадюке».
Астра шепнула что-то вознице, выбралась из коляски следом за мной. Огляделась. Приоткрыла дверь подъезда и сказала:
— Входи. Н…нам на самый в…верх.
* * *
Я переступил порог комнаты, остановился. Сощурил глаза, пытаясь привыкнуть к полумраку, в котором очутился после хорошо освещенного общего коридора. Услышал голос Гадюки.
— Здравствуй, Пупсик. Можешь спокойно говорить. Мы заткнули девкам уши. Они тебя не слышат и не видят.
Гадюку я обнаружил в нескольких шагах от себя. Она сидела в кресле около зашторенного окна. Сжимала в руке стеклянный бокал.
Единственным источником света в комнате была толстая свеча. Она стояла на столе рядом с портретом богини Сионоры. На ее фитильке, потрескивая, плясало пламя.
А прямо перед собой, посреди комнаты, я увидел две кровати. На одной лежал ребенок лет пяти — девочка, худая, с темной кожей. На другой — девчонка постарше. Лицо старшей девушки не такое темное, как у младшей. Да и сама она пока не успела превратиться в живой скелет, как в свое время Гадюка. Обе девочки неподвижны. Глаза их прикрыты тканью, руки сжимают веточки липы.
«Вторая точно больна?» — спросил я.
«Без сомнения, — ответил Ордош. — Сидит в ней слепец. Отожравшийся. Похоже, раньше девчонка была толстушкой».
Я окинул комнату взглядом. Увидел пирамиду из птичьих клеток. Куры и голуби.
«Что теперь делать?»
«Не вижу смысла тянуть время. Будем лечить их одновременно».
— Пупсик, тебе что-то нужно? — спросила Гадюка. — Не желаешь бокал вина?
— Нет, — сказал я. — Не хочу затягивать. Считаю, нужно сразу же приступать к лечению. Очень надеюсь, что богиня услышит меня. И не откажется очистить тела несчастных от забравшихся в них тварей.
— Да уж. Мое присутствие тебе не помешает?
— Нет, госпожа, — сказал я. — Но вы не могли бы попросить, чтобы мне дали стул?
— Конечно, Пупсик.
Гадюка просигналила рукой кому-то, кто стоял за моей спиной. И уже через несколько секунд Астра принесла мне деревянный стул со спинкой.
Я поставил его между кроватями, уселся, положил руки девушкам на плечи, заставив младшую вздрогнуть. Погладил девочку по руке, успокаивая. И снова сжал ее плечо.
«Давай, поэт, — сказал Ордош. — Приступаем».
Я повернул лицо к портрету богини, прикрыл глаза, громко сказал:
— Сионора!
И, после паузы, продолжил:
— Погиб поэт! — невольник чести…
* * *
— Они п…поправятся? — спросила Астра.
Я спускался следом за ней по ступенькам. Мы только-только вышли из комнаты, где под присмотром Гадюки спали исцеленные Ордошем девочки.
— Конечно, — ответил я. — Богиня очистила их тела. Завтра девчонки будут чувствовать себя намного лучше.
Астра кивнула.
— Х…хорошо. Их матери ждут в…внизу. В…волнуются.
— Можешь успокоить родителей.
— Г…гадя успокоит, — сказала Астра. — М…мне н…нужно отвезти тебя д…домой.
— Спасибо за заботу.
— Г…гадя так велела.
«И все-таки я не ошибся», — сказал Ордош.
«В чем?»
«В Гадюке».
«Что ты имеешь ввиду?» — спросил я.
«Не по доброте душевной она затеяла это лечение, — сказал Ордош. — Или не только по доброте».
«Почему ты так считаешь?»
«Это были смотрины».
«Что? Какие еще смотрины?»
«Тебя кому-то показывали, дубина, — сказал Ордош. — Или то, как мы лечим».
«Кому?»
«Не знаю. Но там, за стеной, где стояли клетки с птицами, кто-то был».
«Я никого не заметил», — сказал я.
«Разумеется, дубина! — сказал Ордош. — Ведь она находилась в другой комнате. Но я уверен, что в стене сделали дыру, через которую та женщина за нами наблюдала».
«Зачем?»
«Даже не представляю, — сказал колдун. — И не собираюсь гадать. Я уверен, что скоро мы это узнаем».
Глава 17
Утром я уже был в библиотеке.
Подошел к стойке.
По другую сторону массивного деревянного заграждения стояли молодые библиотекарши. Одна из девиц была мне знакома по прошлому посещению библиотеки. Она приносила мне тогда книги.
Положил на столешницу абонемент. Одарил девушек улыбкой.
— Здравствуйте. Мне нужна литература, которая поможет поступить в Академию Алхимии и Магической Инженерии.
Библиотекарши обменялись взглядами, словно перебросились безмолвными репликами. Вновь повернулись ко мне.
— А… разве мужчин, как говорится, принимают в Академию? Никогда не слышала о подобных, как говорится, случаях.
— Вчера читал устав Академии, — сказал я. — Не видел там ни слова о каких-либо запретах для мужчин. Ни
