class="p1">— Па-а-а-ша-а! Ее срочно нужно показать специалисту! Она мне такие вещи рассказала, что мороз по коже… Л с ней Злата, между прочим, остается, и неизвестно, чем это чревато! Услышь меня! — настаивала на своем Елена Игоревна. — У нее в голове голоса разговаривают, это ненормально. И неизвестно, что они могут ей приказать. Ты что, телевизор не смотришь?!
— Нет, я не смотрю телевизор, мне некогда! И тебе советую смотреть его пореже!
Павел резко встал из-за стола.
— Паша, я очень уважаю Веру, но сейчас ей необходима психологическая помощь. Ты это понимаешь?
Елена Игоревна загородила собой выход из кухни.
— Мама, я всегда считался с твоим мнением, но это уже слишком. Давай не будем ссориться!
Он попытался обнять ее за плечи, но та отстранилась.
— Я как чувствовала, что с ней что-то происходит! Теперь мне понятно ее странное поведение. Вот почему она не доверяет нам с дедом внучку: она боится, что мы ее недосмотрим! А эти бесконечные вызовы на дом педиатра? И странно, что сами медики ничего не заподозрили.
— Мама, это нормально, что она беспокоится за здоровье младенца. Я ничего странного в этом не вижу. А что касается каких-то голосов, то это вообще чушь! Когда о ком-то вспоминаешь, то, естественно, в мыслях звучит голос этого человека. Вера просто зациклилась на этой ситуации, вот и все. Не хватало ее еще по психологам таскать!
Павел поцеловал мать на прощание и, не сказав больше ни слова, ушел.
Елена Игоревна опустилась на пуфик в прихожей. Сердце учащенно билось от перевозбуждения.
Из комнаты выглянул Виктор Романович. Все это время он сидел у себя и прекрасно слышал, о чем идет речь, но, зная характер жены, встревать в разговор не хотел.
— Что-то случилось с Верой? — неуверенно спросил он.
— Слушай, ну вот какой от тебя толк?! — раздраженно бросила Елена Игоревна. — Ничего от тебя не дождешься, как от лисы правды! Хоть бы раз с сыном по-мужски поговорил, а не прятался за мою спину!
— Так ушел Пашка, как я с ним поговорю? — промямлил Виктор Романович…
Неожиданно головные боли возобновились. Сильнее всего они мучили Веру по утрам — до тошноты, до потемнения в глазах. В голове вновь зазвучал голос. Любая мелочь действовала ей на нервы, хотелось бросаться предметами и кричать. Стал раздражать даже Павел, чего раньше никогда не было.
А потом накатывала слезная волна. Вера ходила по дому и плакала, не могла собраться с мыслями. Она долго могла стоять у шкафа с одеждой, не в состоянии определиться, какая одежда ей сейчас необходима. Можно надеть домашний халатик, но потом они пойдут на улицу, и халат нужно будет снова снимать. А если она наденет сразу платье, то может его испачкать и помять. Что же в конце концов надеть?!
Потом приходило просветление, и Вера приступала к уборке, глажке белья, приготовлению обеда. Все шло как по накатанной, и вдруг Вере на ум приходила мысль: «Вот что значит механический навык. Мои руки все помнят и все делают». Стоило так подумать, как наступал ступор, Вера вдруг забывала, солила она борщ или еще только думала об этом. А смесь? Готовила смесь с собой на прогулку? Или нет? Или этот момент уже был? Был, но вчера? Она открывала детский термос, а там налита свежая смесь.
Мысли путались, она долго не могла понять, что нужно делать сегодня. А что было вчера? Нужно взять себя в руки. Взять себя в руки и контролировать свои действия, свои поступки. Чтобы никто ничего не заподозрил, ведь они договорились со Светой. Договорились, но таблетки уже несколько дней она не принимает. Или больше? Вера напряженно вспоминала: когда все это началось? Когда ей стало хуже? В какой момент противный голос вновь проник в ее мысли? Она должна молчать о нем, никто не должен знать об этом. И вдруг Вера ясно осознала, что буквально вчера сама рассказала Елене Игоревне о голосах! Рассказала или нет? Она столько раз боялась проговориться свекрови! Вера растерялась — это было наяву или всего лишь игра воображения? И все же она на самом деле ей призналась! Потому что перед глазами Веры явственно всплыло испуганное лицо Елены Игоревны. Нужно срочно продолжить прием таблеток и позвонить Свете.
В голове звучит одна мысль: «Со мной все в порядке! Со мной будет все в порядке! Я не больна! Ведь я забочусь о ребенке, я его люблю, с ней ничего не случится, я не позволю!»
В окнах дома не горел свет, и Павел решил, что Вера с дочерью на вечерней прогулке. Однако входная дверь оказалась не запертой, в прихожей царил полумрак. Он снял комнатные тапочки и, стараясь не шуметь, босиком пошел к ванной комнате. Приоткрытая дверь бросала тонкую полоску света на пол и противоположную стену. В небольшую щелочку ему хорошо было видно Веру, она из кувшина поливала Злату, ласково что-то говорила ей, поглаживала по животику и головке.
— Вера, можно я к вам зайду? — тихо, чтобы не напугать, прошептал Павел.
— Да, конечно, заходи, — не оборачиваясь, так же шепотом ответила Вера. — Руки только с мылом хорошо вымой. Мы уже будем закругляться с купанием. Я сегодня устала за день, хочу раньше лечь спать.
— Что-то случилось? — Павел присел на корточки рядом с ванной. — У тебя нездоровый вид.
— Болит голова с самого утра. Даже таблетки не помогли, лишь приглушили немного, и все.
— Вера, почему ты не хочешь обследоваться? Ты же сама медик и понимаешь, что с этим нельзя шутить. Головные боли очень часто тебя беспокоят, и ты глотаешь обезболивающее, вместо того чтобы сходить к неврологу или сделать МРТ.
— Почему сразу МРТ?! — рассмеялась Вера. — Не волнуйся, у женщин после родов перестраивается гормональный фон, и такое часто бывает. У тебя что, голова никогда не болела?
— Я волнуюсь, мне хочется видеть тебя здоровой и улыбающейся, как прежде.
Вера ловко подхватила из воды малышку и положила на расстеленное махровое полотенце. Аккуратно промокнула свободным концом головку и все складочки.
— Солнышко мое, сейчас мама смажет кремом твои ручки, шейку, ножки, моя девочка будет вкусно пахнуть! — нараспев, ласково говорила Вера. — Сегодня наша Злата будет спать в новых ползунках и красивой кофточке. И шапочка новая так тебе идет!
— Она улыбается, когда ты с ней разговариваешь.
Павел прижался щекой к лицу жены.
— С детьми нужно разговаривать, они все понимают и чувствуют наше настроение.
— Давай я отнесу ее в комнату, — предложил Павел.
— Нет, нет, я сама! — Она отвела его руку. — Лучше
