варила какой-то компот! Я его не пробовала, а вот ты его пил?
— Нормальный компот, вкусный, свежий. — Павел неодобрительно посмотрел на Веру. — Неужели ты думаешь, что мама стала бы давать ребенку плохой компот?
— Не обижайся, я сама понимаю, что не стала бы, — вздохнула Вера, укладывая малышку рядом с собой. — Мне кажется, ей немного легче стало, она засыпает.
— Я отпрошусь на пару часиков с работы и свожу вас утром к врачу, пусть на всякий случай посмотрит. — Павел пристроился рядышком с малышкой и аккуратно укрыл ее пледом.
Поездка в поликлинику не принесла особой пользы. Участковая, Ольга Дмитриевна, врач со стажем и большим опытом, знающая всех своих деток, начиная с первых дней появления их в поликлинике, находилась на больничном листе, и ее заменяла молодая врач с другого участка. Осмотрев ребенка, она пришла к выводу, что, скорее всего, ребенок подхватил ротавирусную инфекцию. Как раз сейчас наблюдается вспышка, много детей болеет. Доктор выписала жаропонижающее, пребиотики и посоветовала чаще поить ребенка обыкновенной кипяченой водой.
В машине Злата успокоилась и уснула. Павел помог жене подняться в дом, проводил в детскую комнату. Вера согнулась над кроваткой и опустила спящую дочку поверх одеяла, расстегнула теплую кофточку и прислушалась к дыханию.
— Тебе не кажется, что она какая-то бледная? Может, стоило ее все-таки хирургу показать? У маленьких детей не спросишь, где конкретно болит, а симптомы такие запутанные бывают, — волновалась Вера.
— Успокойся, все в порядке. Нет оснований не доверять врачу.
— У меня неспокойно на сердце, — вздохнула Вера.
— Все маленькие детки болеют, и не нужно так бояться. Ты же у меня сама медик и все понимаешь! Мне пора ехать, я позвоню тебе позже, когда буду уже в офисе. Хочешь, я наберу маму, она приедет к нам?
— Нет, я сама справлюсь.
Она прижалась к Павлу. От него приятно пахло духами Kilian: тонкие ароматы ванили, жасмина и рома прекрасно переплетались, наполняя Веру теплом и пробуждая приятные воспоминания. Хотелось продлить это мгновение, будто что-то невидимое и важное ускользало от них сейчас. Ей безумно нравились его строгие рубашки — в них он казался неприступным; тонкая полоса бородки придавала суровости его выражению лица. Но она-то знала, что кроется за маской важности! И ей это льстило. Для всех серьезный, деловой, чужой, а для нее самый родной и любимый.
Павел будто понимал ее мысли, он молча гладил широкой ладонью ее волосы, осыпал частыми поцелуями макушку. Они так и стояли посреди детской комнаты, обнимая друг друга. В какое-то мгновение Вера отчетливо услышала тиканье настенных часов, шум ветра за окном, перестукивание колес удаляющегося товарного поезда. Эти знакомые постоянные звуки она будто не замечала. Невидимый колпак не позволял воспринимать окружающее, оно словно потонуло в сумраке. Вера открыла глаза и осмотрелась. Комната, наполненная солнечным светом, вселяла надежду на возвращение к прежней жизни.
Павел мчался по трассе, обгоняя попутные машины. По радио Кристина Орбакайте исполняла «Пьяную вишню». Перемены, произошедшие с Верой за последнее время, радовали его. Она будто очнулась после навязчивого сна. Он вспоминал вчерашний вечер, их непринужденный разговор, и будто не было этих долгих тоскливых недель, когда она неохотно отвечала на его ласки и уединялась с дочкой в комнате. «Сейчас все будет иначе», — уверял себя Павел. Проезжая мимо цветочного магазина, он завернул на стоянку: не смог сдержать сиюминутное желание сделать Вере приятное. Конечно же, заказать букет можно и по телефону, но ему вдруг захотелось вживую выбрать цветы.
Девушка азиатской внешности мило улыбнулась и предложила букет с названием «Твое дыхание» из белоснежных эустом, розовых гиацинтов и нежных альстромерий. Павел продиктовал адрес для курьера. К полудню сюрприз обещали доставить в Зеленое.
Злата спала недолго. Буквально сразу, как машина Павла отъехала от дома, раздался ее громкий крик. Вера взяла ребенка на руки и отметила, что маечки мокрые, а тельце довольно горячее. Метка на градуснике показала тридцать восемь и восемь. Ее состояние по сравнению с утром значительно ухудшилось: дыхание стало частым и хриплым, дочь отказывалась даже от воды. Не раздумывая, Вера набрала номер скорой помощи и стала собирать необходимые для больницы вещи. Она понимала, что происходит что-то серьезное и счет идет на минуты. Только что это? Явно не ротавирусная инфекция. Малышка дышала все тяжелее. Может, это пневмония? Тогда почему так быстро, за считаные часы, резко ухудшилось состояние? Еще вчера ребенок был здоров. Что могло произойти за одну ночь?
К приезду бригады малышка уже стала хрипеть, а на коже лица появился синюшный оттенок. От страха и волнения Вера впала в панику. Как только машина подъехала, она с ребенком выбежала навстречу. Захлебываясь слезами, умоляла фельдшера быстрее ехать в Минск, не теряя ни минуты.
— Женщина, успокойтесь, мне нужно осмотреть ребенка. Давайте войдем в дом, я прошу вас!
— Вы же видите, как она дышит?! Мы теряем драгоценное время! — Вера хватала фельдшера за руки. — Я сама медик, прошу вас!
— Какой же вы медик, если до такого состояния дотянули? Почему никуда не обратились? — резким тоном он пытался ее успокоить.
— Умоляю вас, помогите! Я боюсь за ее жизнь!
— Она могла что-то проглотить? — обеспокоенно спросил он. — Живот напряжен, нет перистальтики, а в бронхах все хрипит.
— Проглотить точно не могла ничего.
Вера чувствовала, как дрожат пальцы рук, головная боль становилась все сильнее. Все вокруг расплывалось.
— Присаживайтесь в салон, нужно ехать в больницу. Я думаю, без рентгена не обойдемся.
От сильных переживаний Веру затошнило, сильная пульсирующая боль сжала обручем голову, перед глазами поплыл туман. Голос медика звучал неестественно и отдаленно, она только видела его растерянное лицо. Прижимала Злату к себе, чувствуя, как учащенно бьется сердечко, и не позволяла никому взять ребенка на руки. Неотложка мчалась по улицам города с включенной мигалкой, и звук сирены наводил ужас на Веру, тело ее будто оцепенело.
Она настолько крепко вцепилась в Злату, что в приемном покое потребовалось применить силу, чтобы забрать малышку на обследование. Самой Вере сделали какой-то укол, и спустя немного времени ее сознание прояснилось. Во рту пересохло, и она едва слышно прошептала: «Спасите мою девочку!»
В коридоре мелькали люди — наверное, такие же родители, как и она. Вера слышала обрывки ободряющих фраз, но они словно пролетали мимо. Все происходящее казалось ей далеким, почти нереальным. Там, за закрытой дверью, осталась ее девочка. Наверное, она плачет. Из-за истерики Веру не пустили к ней, оставили ждать здесь. И вдруг на пороге показалась медсестра — на руках у нее, туго завернутая в пеленку, лежала Злата.
