который каждый день должен решать где начинать свою работу».
Этот урок я выучила быстро. Я знаю, что имела в виду писательница Джойс Кэрол Оутс, когда сравнила окончание своего первого наброска книги с «толканием арахиса носом по грязному полу кухни».
Вот мой собственный рецепт привычки: когда в 8 утра я сажусь за письменный стол дома, я начинаю с того, что перечитываю все написанное за предыдущий день. Не буду утверждать, что от этого мне легче и проще писать, но это хорошее и дисциплинирующее начало рабочего дня.
И, наконец, мой третий совет по поводу целенаправленной практики: измените к ней свое отношение.
Когда я пересматривала информацию по опросам учеников – финалистов конкурса по правописанию об их отношении к целенаправленной практике, я связалась с тренером по плаванию Терри Лафлином. Терри тренировал спортсменов самых разных уровней и способностей и сам участвовал и побеждал в заплывах в открытом море или на реке для опытных пловцов. Меня интересовал продвигаемый им подход к плаванию в технике «полного погружения». Он делал акцент на очень осознанном, но при этом расслабленном стиле плавания.
– Целенаправленная практика может быть совершенно замечательной, – сказал мне Терри. – Можно научить себя не бояться сложной задачи, а приветствовать ее. Можно делать все, из чего состоит целенаправленная практика – иметь четко поставленную цель и получать обратную связь, – но при этом не ощущать никакого напряжения и чувствовать себя прекрасно. Для этого необходимо жить, осознавая настоящий момент, и избегать каких-либо ожиданий и суждений.
Я поговорила с Терри, повесила трубку и задумалась. Действительно, младенцы и малыши проводят большую часть времени, пытаясь сделать то, что еще не умеют делать. Они повторяют одно и то же действие, у них ничего не получается, но при этом это их совершенно не смущает. Такое ощущение, что правило «без труда не вынешь и рыбку из пруда» к детям ясельного возраста неприменимо.
Елена Бодрова и Дебора Леонг – психологи, изучавшие процесс обучения у детей. Они утверждают, что младенцы и малыши совершенно не возражают против того, чтобы учиться на собственных ошибках. Посмотрите, как маленький карапуз учится ходить – он совершает одну ошибку за другой, стремится сделать то, что еще не умеет, концентрируется и получает сполна обратной связи. Не ранят ли эти ошибки чувства детей? Их спрашивать бесполезно, ведь малыши еще не очень хорошо говорят, но, похоже, они не сильно страдают, когда им не удается сделать то, что они хотят.
А потом… потом что-то меняется. Елена и Дебора считают, что в возрасте, когда малышам пора идти в детский сад, они начинают замечать реакцию взрослых на свои ошибки. Как реагируют взрослые? Они хмурят брови. Краснеют. Бросаются к малышам с объяснениями, что именно те сделали неправильно. Так чему же мы учим наших детей? Мы учим их смущаться. Бояться. Стыдиться.
Тренер Брюс Геммелл считает, что именно это происходит со многими пловцами. «От родителей, тренеров, друзей и окружающего их информационного пространства они узнают, что неудача – это плохо, поэтому они перестают выкладываться по полной и проявлять инициативу».
– Чувство стыда не поможет решить какую-либо проблему, – сказала мне Дебора.
Тогда как надо поступать?
Елена и Дебора просят учителей создавать условия, при которых ошибки воспринимаются без эмоций. Более того, ученые советуют учителям сознательно совершать ошибки, чтобы ученики могли их заметить и поправить преподавателя. «О господи, я думала, что в этой пирамидке пять кубиков! Давайте-ка я еще раз пересчитаю. Раз… два… три… четыре… пять… шесть! Шесть кубиков. Надо во время счета прикасаться пальцем к каждому кубику».
Не знаю, что вам ближе и понятней – целенаправленная практика или экстаз потока, но уверена, вы можете сказать самому себе и окружающим: «Это было сложно! И это было прекрасно!»
Глава 8
Цель и призвание
Интерес – одна из составляющих страсти. Другая составляющая страсти – это цель, то есть намерение помогать окружающим и способствовать их благополучию. Страсть по-настоящему упорных людей зависит от этих двух факторов.
Некоторые считают, что цель важнее интереса. Именно так я воспринимаю поведение девочки по имени Алекс Скотт. Когда ей был один год, у нее нашли нейробластому. В четыре года она сказала матери: «Когда меня выпишут из больницы, я хочу открыть прилавок, за которым буду продавать лимонад». Ей еще не исполнилось и пяти лет, а она уже встала за прилавок своего стенда для продажи лимонада и собрала 2000 долларов для врачей, чтобы те «лечили других детей, как лечили меня».
Алекс умерла в девять лет, но своим примером вдохновила многих людей, которые тоже открывали стенды для продажи лимонада. Благодаря этому было собрано более миллиона долларов. Семья девочки продолжила ее дело, и сейчас Фонд лимонадных стендов собрал более ста миллионов долларов на лекарства от рака.
Алекс была поистине удивительным человеком. Однако чаще людей в первую очередь привлекает то, что нравится им самим, и лишь много позже они начинают понимать, как их собственные интересы и устремления могут помочь окружающим. То есть люди, отталкиваясь от того, что интересно им самим, проходят стадию дисциплинированной практики и только потом связывают свою работу с большим и полезным для окружающих делом.
Психолог Бенджамин Блум был одним из первых, кто заметил эти три стадии развития.
Тридцать лет назад Блум начал брать интервью у известных спортсменов, художников, музыкантов и ученых, стремясь понять, как эти люди добились успеха. Блум совершенно не ожидал, что сможет открыть универсальную модель освоения знаний и обучения, которая прослеживается во всех профессиональных областях. Несмотря на различия в воспитании и обучении, все успешные люди, которых он изучал, прошли три стадии освоения мастерства.
В Главе 6 мы уже упоминали «годы юности», а в Главе 7 – «зрелые годы». Наконец, мы подошли к третьей, самой продолжительной стадии развития по Блуму – «поздним годам», на протяжении которых человек начинает осознавать «цель и смысл» своей работы.
* * *
Когда очень упорные люди говорят, что у них есть цель, они имеют в виду нечто гораздо большее, чем обычное намерение. Они не просто ориентированы на достижение результата – у них есть совершенно особая цель.
Если я прошу их уточнить, какая именно, или объяснить подробнее, им зачастую трудно точно выразить это словами. Тем не менее всегда они упоминают других людей. Иногда это совершенно конкретные люди (например, «мои дети», «мои клиенты», «мои студенты»), а порой они оперируют более абстрактными понятиями («моя страна», «спорт», «наука», «общество»). Пытаясь объяснить, почему они
