мы с тобой влезли в эту сраную ипотеку, почему твоя мама просто не купила тебе квартиру? Почему?
– Идиотка совсем, да? Или корчишь ее из себя? Потому, что если бы купила, ты превратилась в таких же, как и твоя подружка, Алиса. Тебе, как и ей, нужны были бы от моей матери только деньги….
Он зло оттолкнул меня:
– Надоело, ты и правда тупая или только притворяешься? Ладно, мне нужно уйти. Но я скоро вернусь. И хватит уже кривляться, Ася. На меня вот это все никак не действует, – морщится Вадим. – Если обещаешь, что будешь вести себя примерно. Матери звонить не буду, а если вдруг решишь выкинуть какой-нибудь фокус, то это можно исправить.
Я начала захлебываться собственными слезами вперемешку с удушающими эмоциями.
Я на грани нервного срыва, остро ощущаю, как он нещадно рвет мои нервы, пробираясь к трепещущему сердцу.
– Не … звони…. Не надо! – вскидываясь. – Не звони. Я ничего не буду предпринимать. Только оставь меня. Уходи.
– Ладно, – удовлетворенный моими словами, Вадим пожал плечами, окинул меня безразличным взглядом и покинул палату. .
Тут же, как подстреленная, я повалилась на колени, зажала голову между рук и начала реветь от душевной боли. Из легких вырвался глухой, надрывный крик Вадик ушел, не оборачиваясь, оставив меня наедине со своей растоптанной в хлам гордостью и уничтоженным подчистую самолюбием.
Отвращение к самой себе выжигали меня, оставляя в душе черное пепелище.
Все мысли вылетели из моей головы, ничего не было, только ярая злость, казалось, что на короткий миг я даже потеряла сознание.
А когда пришла в себя, оказалось, что я сижу на полу, а в палате уже сгустились сумерки. Я медленно встала, направилась к двери…
– … разрешите позвонить?! – висну на стойке ресепшена, на медсестру не смотрю, зыркаю по сторонам.
– Что? – переспрашивает женщина в белом халате, делая вид, что не поняла моего вопроса с первого раза.
Но мне не трудно повторить:
– У меня телефон разрядился, можно позвонить?
– Да, конечно, – она кладет трубку на стойку, а сама вновь погружается в заполнение каких-то бумаг.
А мне приходится напрячь память, чтобы вспомнить хоть один номер телефона из списка контактов.
Закрываю глаза и … когда наконец-то цифры складываются в нужный мне номер, забиваю его, нажимаю вызов.
– Алло, – слышу в динамике осторожный голос.
– Мне нужна помощь, я в больнице.
– А как же работа? Что скажешь Марату? Как-то ему совсем не везет в последнее время, – удрученно качает головой Вероника, помогая мне забраться в машину.
В старенькой Калине громко тарахтит печка и нещадно пахнет бензином.
Вероника с силой захлопывает пассажирскую дверь, и обойдя машину, устраивается на водительском сиденье.
– Не знаю, – кутаюсь в теплую куртку, которую мне привезла девушка, натягиваю шапку на уши. – Пока я не решу дело с разводом, придётся уйти. Мне Вадим все равно не даст работать…
– Что совсем все плохо? – напряженным голос спрашивает Вероника, стараясь без происшествий выехать с парковки.
Девушка только недавно сдала на права. Я знала, что она неуверенно чувствует себя на дороге, но кроме как ей, мне некому было позвонить. Из близких подруг у меня хорошие отношения сложились только с девчонками из салона. Алиску я уже не беру в расчет, эта предательница недостойна даже того, чтобы вспоминать о ней.
– Так плохо, что хуже уже не придумаешь, – утвердительно киваю. – Я даже рассказать это не смогу. Так противно все, что сердце кровью обливается от жалости к самой себе. Я такая оказалась наивная и глупая… – запнулась, так как горло перехватил ком горечи.
– Да ладно тебе, Ась. Мы все не без дури в голове. Не суди себя строго. Откуда ты могла знать, что Вадик окажется таким мудаком?!
– Там все намного хуже, Ника, – перебиваю ее.
– Могу предположить, – девушка резко выкручивает руль, и лихо влетает в поворот, сбрасывает газ слишком поздно, и мы чуть не тараним остановившуюся маршрутку. – Твою мать, – шипит девушка, впиваясь немигающим взглядом в зад пазика. – Ну, зачем придумали остановки прямо на повороте. Не пойму?! – возмущается.
А у меня отпадает всякое желание просить девушку о том, чтобы отвезла меня к матери. Придется искать другие пути. И как можно скорее. Пока Вадик не очухался.
– Ась, а ты где ночевать будешь? – задает вопрос подруга только после того, как мы снова оказываемся на дороге.
– Пока не знаю, хотела попросить тебя отвезти меня к матери, но…
Вероника кидает на меня быстрый взгляд полный иронии и тут же возвращает его обратно на дорогу.
– Я тебе в этом деле не помощник, подруга. Нужно найти другой путь. Слушай, а может Марине позвонить. У них с Мишей хорошая машина…
– Ага, а Миша пересекается с Вадимом, и может невзначай проболтаться мужу, где я…
– Подожди, а ты хочешь сбежать? – до Вероники наконец-то доходит.
– Да, – глухо отвечаю ей, – я из больницы ушла под расписку лишь только потому, что у мамы Вадика крыша поехала, – замолкаю, прокручиваю в мыслях события сегодняшнего дня и думаю о том, что Веронике не надо знать всех подробностей. Это лишняя для нее информация, поэтому говорю самое безобидное, что первое приходит на ум, – она решила помешать нашему разводу. Ее даже не останавливает наличие у сына беременной любовницы!
– Это ужасно, – сочувственно вздыхает девушка. – Но так подожди, раз так, то почему ты думаешь, что она не будет тебя искать у матери?! Может тебе нужно уехать совсем в другой город. Ты отличный профессионал, работу везде найдешь…
– Ник, я беременна. Ну, сама подумай, кто захочет брать к себе беременную? Да и не думаю я, что Вадим помнит, где живут мои родители. Мы там были всего лишь раз и то, когда оттуда уезжали, он был в стельку пьяный… Вряд ли дорогу запомнил. А свекровь…
У меня вдруг закралось подозрение и, до этого казавшийся идеальным план вдруг начал трескаться по швам. Почему я решила, что свекровь не подключит свои знакомства и не сможет отыскать меня!? Почему-то это у меня совершенно выскочило из головы.
– … я надеюсь что свекровь не будет сильно настойчива в своем решении найти меня. В конце концов у них теперь есть Алиса. Вот
