видеть… или разговаривать. Вообще ни о чем, тем более о своих милых родственниках и всей этой некрасивой истории с наследством.
– Ты подожди меня, я душ приму, – сказал Михаил, входя в квартиру, – чайник пока поставь…
Он тут же увидел кухню ее глазами и содрогнулся. Уходя утром, он торопился, не убрал посуду, да еще пролил кофе, некогда было вытирать. И теперь посреди стола красовалась едва засохшая лужа бурого цвета, очертаниями напоминавшая Аральское море. Впрочем, говорят, что Аральское море уже давно высохло и то, что рисуют на школьных картах, есть самое настоящее вранье.
В луже валялись осколки чашки, как корабли, намертво вставшие в песок. И в довершении на кучке рассыпанного сахарного песку сидели две жирные осенние мухи.
– Извини… – пробормотал он, – извини пожалуйста за беспорядок…
И поскорей скрылся в ванной.
Когда он вернулся через пятнадцать минут, все было убрано, стол чисто вымыт, но не зря он был знаком с Лизой достаточно долго и хорошо ее изучил. Он поглядел ей в глаза и понял, что она не скоро простит ему то, что ей пришлось разгребать за ним грязь. Вместо того чтобы окончательно сломить, эта мысль придала ему бодрости. Или же он воспрял духом после горячего душа.
Он не успел купить еды, и на столе стояла тарелка с засыхающим сыром и кусками черствеющего батона. Михаил тут же вспомнил, как его мама из такого же набора продуктов умела сделать вкуснейшие гренки с сыром, и даже сглотнул слюну, почувствовав несуществующий запах. Отчего-то ему пришла в голову та девчушка из супермаркета, Аля. Уж она-то не стала бы подавать близкому мужчине к чаю одну черствую булку! Он невольно заулыбался, вспомнив, при каких обстоятельствах они познакомились. Забавная какая девчонка, надо же – имени своего стесняется…
– Садись! – пригласил он Лизу. – Уж чем богаты…
– Спасибо, я совсем не голодна, – проговорила она, – и вообще я ненадолго.
Этим, надо полагать, она хотела дать понять Михаилу, что на сегодня никаких постельных утех не предполагается. Михаил, сообразив это, не слишком огорчился, ему тоже сегодня было не до этого. Он устал, бегая по подвалам, и вообще, хотелось на свободе поразмыслить насчет прадедова тайника.
– Ты обещал показать мне часы, – напомнила Лиза.
– Какие часы? – Михаил поперхнулся горячим чаем.
– Те самые, серебряные, папино наследство, – терпеливо объяснила Лиза.
– Я… я не могу, – Михаил отставил чашку, – у меня их нет.
– Где они? – Лиза повысила голос. – Ты обещал их принести!
Михаил вспомнил, что ничего ей не обещал, однако, возможно, она не так поняла.
– Да зачем они тебе? – Он тоже невольно повысил голос. – Что особенное ты хочешь увидеть? Обычные недорогие часы, ничего в них нет интересного…
Видя, как сверкают ее глаза, он из чистого упрямства повторял одно и то же. Теперь он уже не собирался рассказывать Лизе ничего про часы. Во-первых, это его личное дело, а во-вторых, он не любил, когда на него давят.
– Но ты же обещал… я специально из-за этого пришла… – Она подбежала и обняла его за плечи. – Миша, ну что тебе стоит? Ну где они, ну скажи… Ты отдал их кому-то, зачем?
– Нет, – Михаил освободился из ее объятий, – я никому их не отдавал. Они на работе, в сейфе.
– Так поедем за ними!
– Не вижу необходимости. – Михаил собрал всю свою твердость. – Я сегодня устал, волосы мокрые, и вообще я не понимаю, для чего они тебе сдались?
– Можешь считать это моим маленьким капризом, – усмехнулась Лиза, – неужели тебе трудно сделать для меня этот пустяк? Хотя бы из благодарности…
– Из благодарности за что? – Он встал. – За то, что подобрала неудачника и одарила своими ласками? За это я должен быть тебе благодарен?
В глазах у нее полыхал недобрый огонь, однако Михаил тоже смотрел неласково. Когда он готов был уже соврать, что ключ от сейфа у директора фирмы, и вежливо, но твердо попросить ее уйти, Лиза отступила.
– Вижу, что разговора у нас не получится, – пробормотала она, – я пожалуй пойду.
Михаил не стал ее удерживать.
Анна открыла дверь и не узнала своего мужа.
Валерий был бледен, щеки ввалились, к влажному лбу прилипли редкие волосы. В общем, это было именно то состояние, о каком говорят «краше в гроб кладут».
– Что с тобой, дорогой? – всполошилась Анна, помогая мужу снять пальто, подавая тапочки.
– Что со мной? – трагическим тоном отозвался Валерий. – Ты еще спрашиваешь? Неужели это непонятно? Я банкрот! Я нищий! Нашей фирме осталось жить несколько дней! Мне отказали в кредите, в банке меня просто высмеяли… наверное, это действительно очень весело – топить человека! – И он расхохотался хриплым, истерическим смехом.
– Валерочка, – жена подхватила его под локоть, повела к кухне, – может быть, еще не поздно… ты такой умный… ты всегда находил выход… ты и сейчас что-нибудь придумаешь…
– Что можно придумать? – Валерий встал как вкопанный. – Я уже все перепробовал! Если бы был жив отец… ему никогда не отказывали в кредите! Остроумов из банка прямо сказал мне, что моему отцу они открыли бы кредит, но мне…
– Котик! – Анна заботливо заглянула в его глаза. – Ну не убивайся ты так! Пойдем, покушай… я приготовила твои любимые вареники… а может, ты хочешь выпить коньяку, снять стресс? Нельзя так убиваться, ты можешь заболеть!
– Коньяку? – переспросил Валерий, опустив руки. – Ну, разве что коньяку… – И под руку с женой он побрел на кухню.
Однако не успел поужинать, как зазвонил телефон.
– Это тебя! – прошептала жена, прикрыв трубку ладонью. – Сказать, что ты еще не пришел?
– Нет! – Валерий протянул руку. – Может быть, это Остроумов… может, он передумал и даст кредит…
Однако звонил не Остроумов из банка, а Маслов, коллега по прежнему месту работы, по институту «Гипропромстрой».
– Валерий, – начал он значительным голосом. – Я помню, у твоего отца был дом в Комарове, возле озера…
Валерий хотел сказать, что отца уже нет в живых и дом достался не ему, а брату, но отчего-то промолчал.
– Продавайте этот дом! – проговорил Маслов. – Продавайте срочно!
– А что такое? – переспросил Валерий.
– Ты знаешь, мы проводили мониторинг подземных хранилищ ядовитых отходов… – продолжал бывший коллега. – Так вот, хранилище номер семь дало течь, и часть отходов попала в грунт… а оттуда геологические пустоты идут прямо к этому озеру, так что через несколько месяцев жить там будет невозможно. Мы пока что придерживаем информацию, но через две недели доклад будет опубликован, и недвижимость в том месте обвалится… цены упадут до нуля… так что продавайте, пока не поздно!
– Спасибо. – Валерий пожевал губами и повесил трубку.
Позвонить брату? Предупредить его?
Он вспомнил разговор в кабинете. Как тогда сказал Сергей? «Признайся, братик, ты просто не умеешь вести дела! Ты никудышный бизнесмен… у отца никогда не возникало проблем…»
«Я пришел к тебе, как к брату! – говорил ему Валерий. – Я надеялся, что ты поможешь мне в трудную минуту! К кому еще мне обратиться, как не к тебе? Неужели ты, мой родной брат, откажешь мне в помощи?»
И что было ему ответом? Насмешка, издевательство!
Сергей тогда мог помочь ему – и не пошевелил пальцем. Так пусть теперь пеняет на себя!
– Кто это звонил, милый? – робко поинтересовалась жена.
– Ерунда, – отмахнулся Валерий. – Ничего важного…
Из внутреннего кармана Лениного пиджака донеслась мелодия популярного танго «Утомленное солнце». Этот довоенный шлягер сообщал ему, что на связи боевая подруга и соратница.
– Да, Лола! – проговорил Маркиз, поднеся телефон к уху.
– Ленечка, ты мне очень нужен! – донесся из трубки взволнованный голос. – Приезжай скорее в «Стрекозу»…
– В какую еще стрекозу? – недоуменно переспросил Леня. – Что случилось? Я занят, позвони попозже!
– Леня, я считала, что могу рассчитывать на тебя в случае
