сказал Маркиз. – Едем за город!
– Вы догадались, в чем там дело с тайником?
– Не по телефону! – рявкнул Леня и отключился.
Получив от Леонида в обмен на серебряные часы свой пистолет, чучельник Сергей Прохорович нисколько не успокоился. Хотя по большей части он имел дело с животными, причем с мертвыми, людей он тоже хорошо знал. Точнее, он знал о них самое главное: верить людям можно только в самом крайнем, в исключительном случае. Когда другого выхода просто не остается.
Поэтому, несмотря на то что Леонид заверил его, что инцидент исчерпан и никаких улик не осталось, чучельник ему не поверил и принял решение скрыться как можно скорее, как можно дальше и как можно надежнее, потому что иметь в послужном списке убитого милиционера очень вредно для здоровья.
Россия велика, и глухих мест в ней предостаточно. Конечно, бывший Советский Союз был еще больше, но и того, что осталось, вполне достаточно, чтобы пожилой человек мог основательно затеряться на этих просторах. И что хорошо – по всей России множество маленьких городов, и в каждом есть краеведческий музей, где понадобится квалифицированный чучельник.
Он представил, как делает чучела глухарей и зайцев, домашних гусей и свиней белой степной породы, и от скуки свело зубы. То ли дело здесь, в большом музее, где у него было много интересной, увлекательной работы!
Ну да ничего, ко всему можно привыкнуть.
Напоследок Сергей Прохорович заглянул в свой рабочий кабинет, забрал из тайника, устроенного в зубастой пасти полярного волка, кое-какие деньги, сообщил Амалии Густавовне, что ему нездоровится, и покинул здание музея.
Здесь он провел несколько лет, и это были хорошие годы. Самое главное, что он имел дело по большей части не с живыми людьми, которых не выносил, а с мертвыми животными.
Сергей Прохорович дошел до остановки и сел в подъехавший троллейбус. Свою машину он сегодня оставил в укромном месте, на пустыре за гаражами, и теперь ехал за ней, обдумывая, куда податься, и равнодушно посматривая в окно.
Троллейбус переехал Дворцовый мост, медленно выплыл на площадь. Вдруг впереди послышался скрип тормозов и громкий крик. Чучельник поднял глаза. Неподалеку от их троллейбуса стояла красивая красная машина, а перед ней по мостовой ползала старуха, собирая рассыпанные рулоны туалетной бумаги.
Пассажиры троллейбуса тут же разделились на два лагеря: одни (большинство) на чем свет костерили «новых русских» и вообще всех водителей, которые едут как Бог на душу положит и почем зря давят несчастных пенсионеров. Другие (меньшинство) точно также поносили пенсионеров и вообще пешеходов, которые лезут под машины, как тараканы, из-за чего нормальному человеку по улице не проехать.
– Вот куда она прется, куда прется! – восклицал рослый дядечка в кожаной куртке, с неестественно красными щеками. – Сидела бы дома, телевизор смотрела! Нет, ей непременно куда-то нестись надо! Вот у меня теща точно такая же! Я ей говорю: «Мама! Ну куда вас несет! Какие у вас такие дела? У вас одно дело: телевизор и участковый врач!» А она разве слушает? Каждый день ей непременно куда-то надо ползти!
Тем временем из красной машины выскочил водитель, высокий молодой парень, и подбежал к ползающей старухе.
– Бабуля, ты жива? – осведомился он. – Ты цела?
Убедившись, что та в полном порядке, он перешел на крик:
– А чего ж ты лезешь на красный свет? Хорошо, у меня тормоза отличные, а иначе тебя бы сейчас с асфальта соскребали!
Старуха, подобрав последний рулон бумаги, разогнулась и приняла боевую стойку:
– Это как же ты, бескультурник, с пожилым человеком разговариваешь? Я тебя и слушать не хочу! Ты меня должон был объезжать за километр!
– Меня она слушать не хочет! – возмущался водитель. – Да если бы на моем месте другой водитель был, ты бы, бабка, сейчас ангельское пение слушала!
Сергей Прохорович, который до сих пор без интереса наблюдал за уличной сценой, неожиданно насторожился.
Сначала ему показался смутно знакомым голос молодого водителя. Где-то он его уже слышал… причем он тоже кричал…
Чучельник вгляделся в лицо парня и вспомнил полутемный склад на Обводном канале, пол, усыпанный осколками кирпича и битым стеклом, тусклый свет, пробивающийся через проломы потолка, молодого парня с пистолетом… «Все равно я тебя достану!» – крикнул этот парень, прежде чем выстрелить по пригнувшемуся силуэту.
Этот самый голос!
Но этого же не может быть!
Сергей Прохорович вспомнил, как выстрелил ему в спину, как подобрался ближе, перевернул на спину… залитая кровью одежда… молодое мертвое лицо… это самое лицо! Лицо водителя красной иномарки!
Но это невозможно! Ведь он стрелял в него из своего собственного пистолета!
Неужели его обманули? Развели как мальчишку?
Он трясся, боялся лишний раз появиться на улице, послушно отправился за часами, да что там – убил из-за них своего подельника Миксера… конечно, Миксер та еще сволочь и заслужил смерть, но дело не в этом! Его, Серегу-чучельника, опытного, тертого уголовника какой-то мальчишка, молокосос заставил плясать под свою дудку! И сейчас он собирался бросить насиженное место, сбежать в какую-то таежную глухомань, делать дурацкие чучела для краеведческого музея – и все из-за этой подставы!
Чучельник еще раз вгляделся в лицо молодого водителя.
Тот помог старухе собрать вещи, предложил отвезти домой на своей машине.
Сомнений не было: то самое лицо…
Нет, просто так им это не сойдет!
Чучельник скрипнул зубами. Он покажет им, кто хитрее, умнее, круче. Они будут ползать перед ним на коленях, будут умолять его о пощаде. И первым делом вернет эти чертовы часы. Раз они устроили из-за них такое хитрое представление – значит, часы того стоят!
Михаил подсел в машину Маркиза возле метро «Сенная». Здесь, в начале Московского проспекта, всегда были пробки, и Леня почти полчаса полз до Технологического института. Остановившись перед светофором, он взглянул в зеркало заднего вида и задумчиво проговорил:
– Не кажется ли вам, что вот та зеленая «Мазда» слишком упорно следует за нами?
– Ну, не знаю. – Михаил пожал плечами. – Здесь все машины едут в одну сторону, к выезду из города…
– У Лени чутье на такие вещи, – опасливо поежилась Лола, прижимая к себе Пу И. – Если он говорит, что это «хвост», значит, так оно и есть!
Пу И, услышав слово «хвост», оживился и выглянул в окно.
– А вот мы это сейчас проверим! – И Маркиз, вместо того чтобы продолжить движение по Московскому проспекту, перестроился и вырулил на Троицкий. Оказавшись на Измайловском проспекте, напротив недавно горевшего Троицкого собора, окруженного строительными лесами, он снова свернул направо и бросил взгляд в зеркало. Позади мелькнул силуэт зеленой «Мазды».
– Что и требовалось доказать! – хмыкнул Леня. – За нами действительно хвост. Но это явно не профи, слежку ведет грубо, чересчур заметно. Сейчас мы с ним разделаемся.
Он вытащил мобильник, набрал телефон своего приятеля и проговорил:
– Привет, Ухо! Тут за нами один умник увязался… нет, не серьезный! Любитель! Надо бы его маленько поучить хорошим манерам… ты где сейчас?
– Ой, да я тут… – вздохнул Ухо, – с бабкой воюю. Ну никаких сил нету на этих пешеходов! Тебе очень нужно?
– А то как же! – взволновался Маркиз. – Уж будь так любезен… Ну, мы вокруг Сенной покрутимся, минут через пятнадцать выруливай в начало Московского! Или пошли кого-нибудь потолковее!
Он еще немного покружил в центре и снова выехал с Сенной площади на Московский проспект. Зеленая «Мазда» следовала позади как приклеенная.
Вдруг из бокового переулка вывернул темно-красный «Фольксваген» и ввинтился прямо перед бампером «Мазды». Резко заскрипели тормоза, посыпалось битое стекло, из «Фольксвагена» выскочил молодой парень, по виду настоящий бандит – с бритой головой и маленькими свирепыми глазками, злобно сверкающими из-под
