событий я как-то упустила из виду то, что Лена, с которой мы обычно переписывались по десять раз на день, совсем перестала мне отвечать. Я несколько раз спросила, как у нее дела, но ответа не получила. Списала это на то, что у нее могло не быть связи, ведь она работала за границей.
Однако когда мы вернулись домой, от Лены так и не было вестей. Я начала волноваться не на шутку. Мысли о Мише и о том, что Ярик на самом деле его сын, отошли на второй план. Я аккуратно, не вдаваясь в подробности, поинтересовалась у Саши, не связывалась ли с ним Лена, но он лишь пожал плечами.
Звонила в ее офис, чтобы узнать, вернулась ли Лена или все еще во Франции, однако там никто не поднял трубку. В конце концов я не выдержала и, оставив сына с няней, поехала к сестре на работу сама. Слава богу, хоть здесь, дома, у меня была относительная иллюзия свободы, и Саша не приставлял ко мне охранников.
Я вела дорогую иномарку, которую подарил мне муж после рождения сына. Сказать по правде, она вовсе не была мне нужна. Наверное, я сдала на права и стала ездить на машине только лишь для того, чтобы чем-то занять голову. Вождение прекрасно отвлекало от любых проблем. Жаль, что не решало их.
На полпути телефон, который лежал рядом на переднем сиденье, зазвонил. Бросила на него быстрый взгляд. Сердце ушло в пятки. Виктория. Я уже очень давно с ней не разговаривала. Они все еще иногда встречались с Леной, но далеко не так часто, как в первый год после ужасного события.
Притормозила у обочины и включила «аварийку».
— Виктория? — успела поднять прежде, чем телефон перестал звонить.
— Настя, здравствуйте, — раздалось в трубке.
— З-здравствуйте. Вы знаете, где Лена? — не выдержала я.
— Лена в клинике, — сказала психотерапевт и быстро добавила: — С ней все в порядке физически, но у нее был нервный срыв.
Я резко втянула воздух. Когда же это закончится? У Лены теперь часто случались перепады настроения, несмотря на таблетки, которые она периодически пила. Но нервный срыв? Это что-то новое.
— Что случилось?
— Боюсь, это не телефонный разговор. Не могли бы вы приехать?
— Да, конечно, какой адрес?
Виктория продиктовала его, и я, прикинув в голове, примерно в каком районе города это находится, закончила разговор:
— Буду через минут двадцать.
— Я вас встречу у входа, — сказала врач и положила трубку.
Уже через полчаса мы стояли у дверей палаты в психиатрической клинике. Оказалось, что Виктория теперь здесь работает, я даже не знала об этом. Мы с Леной не обсуждали все, что связывало ее со страшным событием, в том числе не говорили и психотерапевте. Я боялась бередить раны, а первая Лена никогда не начинала говорить об этом.
— Она сейчас спит, — сообщила врач тихо. — Пришлось задействовать более сильные препараты, ей наш психиатр назначил.
— Не понимаю, что произошло? Ведь уже все было нормально. Я думала, она с этим справилась.
Виктория покачала головой и поджала губы:
— Кое-что, чего мы никак не могли предугадать.
— Вы меня пугаете, — я поежилась.
— Лена… — психотерапевт опустила взгляд, словно не знала, как сообщить мне новости. — Лена утверждает, что видела того человека, которого…
Она не договорила, я и так все прекрасно поняла и в испуге прикрыла рот ладонью. Жест вышел на автомате.
— Ей просто показалось, — не поверила я.
— Это понятно, — кивнула Виктория, поправив очки. — Но она вполне уверена в своих словах.
— Можно я посижу с ней, пока она не проснется?
— Конечно, — кивнула врач. — Если что, звоните, я тут недалеко.
Я сидела с Леной уже около часа, работая через телефон, чтобы как-то отвлечь голову от тревожных мыслей, когда мне позвонил Саша. Сбросила вызов, не желая будить сестру раньше времени. Однако он так просто не сдался. Тут же пришло сообщение:
«Ты где?»
Я размышляла лишь несколько секунд, прежде чем ответить:
«На встрече с клиентом, не могу говорить».
Не знаю, почему не рассказала ему о том, что Лена в больнице. Интуиция вопила о том, что ему не нужно знать причину, по которой моя сестра оказалась здесь. Сперва я хотела поговорить с самой Леной.
«Где?» — снова пришло сообщение.
Я знала, что с его маниакальными замашками, он может проверить мою геолокацию по телефону, поэтому вспомнила, что проходила кафе, когда припарковалась.
«В кафе, недалеко от центра», — решила, что так не вызову у него особых подозрений, потому что я иногда встречалась с новыми клиентами где-то в городе. Саша предлагал снять мне офис, но я совершенно не видела в нем смысла, все равно основную часть работы делала из дома, а встречи с клиентами проходили всего несколько раз в месяц или даже реже.
«Название?»
«Не помню! Что-то случилось?»
«Ничего, хотел узнать, как у тебя дела».
«Вечером дома поговорим, все хорошо».
«Ладно».
Этот постоянный контроль раздражал. Я старалась не показывать неудовольствия, но иногда ссоры все же случались. Сейчас мне было не до мужа, слишком много опять всего свалилось в одно время.
— Настька, — улыбнулась сестра, увидев меня.
— Привет, — ласково погладила ее по лбу, убрав с него волосы.
Через несколько секунд ее взгляд стал более осмысленным. Она нахмурилась. Я буквально видела, как она начинает вспоминать, как оказалась здесь. Выражение ее лица менялось, и я не успевала считывать эмоции.
— Я его видела, — прошептала она, испуганно глядя на меня. — Насть, того человека, которого… — она сглотнула и на всякий случай повела глазами по палате, убеждаясь, видимо, что мы одни. — Которого убила…
— Здесь, у нас? — решила уточнить, прикидывая в голове, какова вероятность, что он мог на самом деле не умереть.
Сестра быстро-быстро отрицательно покачала головой.
— В Париже. В ресторане.
— Лен, — я вздохнула. — Это был просто человек, на него очень похожий. Понимаешь?
— Нет, Насть, нет, — по ее щекам двумя дорожками медленно потекли слезы. — Это был он. Он мне все эти годы в кошмарах снился. Я каждую черту его лица помню, как будто фото перед глазами стоит. Это был он.
— Я не понимаю, как это возможно…
Сказать по правде, я не могла поверить младшей. Любила ее, но ее психика, несмотря на посещение психотерапевта, была не самой стабильной. Она могла что-то придумать или перепутать.
— И я не понимаю, но я его видела. И… слышала, — еще тише добавила Лена. — Он сидел за соседним столиком.
— На каком языке он говорил? — решила все же попытаться воззвать к здравому смыслу сестру.
— На нашем.
