— Мне необходимо знать, действительно ли ты хочешь остаться со мной, Энджи, — глухо сказал он. — Я хочу прямого ответа. И честного. Ты ведь понимаешь меня, правда?
— Да, — прошептала она.
Все ее страхи оказались беспочвенными. Тейлор не хотел, чтобы она уехала. Наоборот. Просто он боялся давить на нее и предпочел дать ей свободу выбора.
Держа в голове пример Брайана, Тейлор не мог бы — и не стал бы — следовать ему, как бы ни хотел, чтобы она осталась с ним.
Но как объяснить ему, что для нее нет никакой дилеммы? Энджи понимала, что сейчас наступил еще один переломный момент, решающий момент в ее жизни, и все зависит от нее. Она боялась даже начинать. Напряжение сковало ее, сердце громко билось в груди. Иного пути не было. Все поставлено на карту.
Тейлор просит искренности. Энджи искренность нужна была не меньше.
— Ты любишь меня, Тейлор?
— Да, — просто ответил он.
— И я люблю тебя, — с чувством сказала она. — Как ты думаешь, разве этого недостаточно, чтобы нам быть вместе?
В его глазах она увидела болезненную неуверенность.
— Не знаю, Энджи. Моя жизнь… все, ради чего я живу… связано с Джиралангом. Я не могу без него. Я не могу расстаться с ним, ради кого бы то ни было. И я спрашивал… может быть… для тебя… это место нечто большее, чем просто убежище?
Простого «да» здесь недостаточно, Энджи понимала это. Сомнения Тейлора рассеять не так-то просто. Она должна заставить его понять, почему для нее существует только один ответ. Только тогда он сможет принять его.
— Хорошо чувствовать себя защищенной, — медленно проговорила она. — Хорошо, когда тебя не преследуют страхи. Это позволяет ясно видеть все вокруг, без искажений. Ты помнишь нашу первую беседу в «Хилтоне»?
Тейлор кивнул.
— Я тогда сказала, что не намерена никого искать, потому что мне нужно время для самой себя.
— Чтобы залечить раны, — пробормотал он.
— Нет. Не только. Чтобы разобраться в себе и понять, что же для меня важнее. Что главное в моей жизни. Кроме желания избавиться от Брайана.
Он на мгновение задумался, потом спросил:
— Так ты пришла к каким-нибудь утешительным выводам?
Энджи улыбнулась:
— Я получила ответы на все вопросы.
Его ответная улыбка была менее уверенной.
— Я хочу услышать их.
Энджи глубоко вздохнула.
— Тебе будет нелегко понять. Мы из слишком разных миров, Тейлор.
— Давай попытаемся, — ответил он.
Она чувствовала, что должна заставить его понять. Иначе, может быть, он ей и не поверит. Она отвела взгляд, чтобы собраться с духом. Поддавшись внезапному порыву, взяла в руку горсть сухого песка, на котором они сидели.
— Видишь, как он рассыпается? Он сыплется сквозь мои пальцы, ничто не удерживает эти песчинки вместе. Вот и моя жизнь была такой же до приезда в Джираланг. И не только с Брайаном. Это началось после смерти моего отца. Он погиб, когда пытался задержать грабителей в банке. Тогда я потеряла все.
— Но твоя мать…
— Мама сама была очень нестойким человеком. Ей нужен был кто-то, на кого она могла опереться. Тогда стали появляться разные приятели, которые занимали большую часть ее времени. Я же оказалась предоставлена самой себе. — Она бросила на него обвиняющий взгляд:
— Ты считаешь город местом сплошных развлечений, где толпится много разного народа. Для меня город связан по большей части с одиночеством.
Мне кажется, что города — это скопления страшно одиноких людей. Ни у кого нет времени, чтобы узнать друг друга лучше, не то что тут у вас. Им по большому счету дела нет ни до кого, кроме себя. — Она чувствовала, что говорит все более страстно и убедительно. — Так неужели ты думаешь, что я хочу вернуться в эту пустоту после того, как здесь почувствовала заботу и любовь окружающих меня людей? После того, как увидела, что все здесь живут общими интересами?
Тейлор нахмурился, задумавшись над ее словами.
— Некоторые люди вскоре начинают испытывать здесь нечто вроде клаустрофобии, Энджи. Здесь все знают все обо всех.
Снова он вспомнил Триш! Энджи с трудом подавила вздох. Эта женщина оставила такой глубокий и болезненный след в жизни Тейлора, что даже ее тень до сих пор преследует его!
— Для меня это не клаустрофобия, а единение и забота друг о друге. Я искала этого всю свою сознательную жизнь, в то время как мама занималась поисками любви. Детям из респектабельных семей нельзя было гулять на улице допоздна, поэтому моими друзьями стали ребята, чья жизнь напоминала мою. Я много лет без конца искала то, что у тебя было с рождения… свой дом… семью… пусть даже я ненавидела ее!
Лицо Тейлора исказилось от боли за нее, он подался вперед.
— Прости меня, Энджи. Не надо было тревожить эти воспоминания из-за меня. Если ты уверена, что тебе нужна именно такая жизнь…
— Но ведь ты не уверен в этом, а я не могу просить тебя поверить мне на слово, — возразила Энджи. Ее сердце рвалось на части от его недоверия. — Я хочу рассказать тебе…
— Говори, — ласково, мягко сказал Тейлор.
Слезы заволокли ей глаза. Она яростно заморгала ресницами, сглотнула вставший в горле ком и заговорила снова:
— Когда мне стукнуло четырнадцать лет, я оказалась в местной компании хулиганов, лидером которой был парень по имени Трев Логан. Мы понравились друг другу. Он меня оберегал и защищал от всех. Но он обладал каким-то талантом постоянно нарываться на неприятности с полицией, и однажды, когда ребята из этой компании залезли на склад электротоваров, его поймали. Но ему, можно сказать, даже повезло.
Суд предоставил выбор: полгода работы на отдаленной ферме — это тогда была такая специальная программа — или тот же срок в исправительной колонии.
— Так вот что это за друг, который понял, что деревенская жизнь — для него, — пробормотал Тейлор, вспомнив, что она говорила ему при первой встрече.
— Да, — быстро ответила она, радостно изумляясь, что он внимательно слушал ее в тот раз и запомнил ее слова. — Приехав сюда сама, я поняла, почему он здесь так переменился, — честно сказала она. — Причина не просто в разнице между городской и сельской жизнью. Здесь свои каноны, свои устои.
— И для тебя важно именно это? — мягко спросил Тейлор.
— Мне кажется, что и для меня, и для Трева самое важное стабильность, которую мы, сами не сознавая, искали и обрели именно тут. Ты вырос здесь, так что это всегда было у тебя и ты принимал это как должное.
У нас же ничего постоянного не было. Все в нашей жизни менялось, ничто и никто не давал устойчивости.
Ни обстоятельства. Ни компания. Ни родные…
Тейлор поморщился.
— Ты говорила, что твоя мать умерла, когда тебе было четырнадцать.
