Этим вечером, сидя за столом рядом с маркизом Теодоро и принцессой Валерией и исподтишка наблюдая за своим братом, Габриэлло вполне мог быть доволен тем, как начался визит высоких гостей. Все внимание Джанмарии сегодня было приковано к принцессе, и он буквально пожирал глазами белоснежную красоту ее лица, увенчанного короной каштановых, с золотым отливом волос. Он обращался только к ней, и в его поведении угадывалось желание нравиться и озадачивать, очаровывать и развлекать.
Принцесса, однако, оставалась равнодушна к его усилиям, но это только распаляло фантазию герцога, и в конце концов он не мог не остановиться на предмете, который в эти дни был у всех на устах.
— Вон там сидит Фачино Кане, граф Бьяндратский, — сообщил он ей, — самолюбивый выскочка, приписывающий себе победу, завоеванную для него чужими руками.
— Но чьими же, как не его собственными, ваше высочество? — поинтересовался маркиз Теодоро.
— Руками одного молокососа, которого он считал своим приемным сыном, — саркастически ответил герцог, делая акцент на последних словах, — некоего Беллариона.
— Как вы сказали — Беллариона? — оживился регент.
Принцесса в первый раз за весь вечер взглянула на ужасные черты лица Джанмарии, и тот, воодушевленный ее реакцией, поспешил продолжить:
— Дело в том, что Фачино своей неосмотрительностью поставил армию на грань поражения и наверняка погубил бы ее, если бы этот малый, Белларион, не подсказал Фачино уловку, с помощью которой тому удалось поменяться ролями с Буонтерцо и буквально вырвать победу из рук последнего.
— Уловку? — переспросила она, и Джанмария, обрадованный тем, что смог наконец-то привлечь ее внимание, во всех деталях рассказал ей о ходе битвы у Траво.
— Ваше высочество совершенно справедливо назвали действия Беллариона уловкой, — заметила принцесса, когда герцог наконец замолчал. — Разве подобным деянием можно гордиться?
Джанмария удивленно уставился на нее, а маркиз Теодоро громко рассмеялся.
— Моя племянница романтична по натуре. Она любит читать поэтов и внушила себе, что война является чем-то вроде веселого рыцарского поединка, где противники добывают победу в честном бою и с одинаковыми шансами на успех.
— Ну тогда, мадонна, — в свою очередь рассмеялся герцог, — вам наверняка будет приятно узнать, что этот плут вместе с сотней солдат удерживал брод против всей армии Буонтерцо до тех пор, пока его хитрость не завершилась полным успехом.
— Неужели? — недоверчиво спросила она.
— Но это еще не все. Он сложил свою голову в бою, и все его солдаты были беспощадно перебиты. Поэтому в среду в церкви Святого Амброджо будет исполнен реквием за упокоение души героя, который в глазах моего народа достоин занять в календаре место рядом со святым Георгием, vox populi, vox Dei note 79, — продолжал герцог, своей похвалой вовсе не намереваясь возвысить Беллариона, а скорее лишить лавров Фачино. — Мне кажется, они недалеки от истины; этот Белларион действительно был наделен необыкновенными способностями.
И он с упоением принялся рассказывать ей о случае, который в Милане стали называть «чудом с собаками», при этом нисколько не стесняясь и не скрывая своего участия в нем.
С трудом сдерживая отвращение, она все же заставила себя невозмутимо выслушать эту историю до конца, но когда он своей короткой, украшенной многочисленными кольцами и браслетами рукой тронул ее за запястье, она непроизвольно отдернула свою руку, словно от прикосновения змеи.
Глава X. РЫЦАРЬ БЕЛЛАРИОН
Траурная месса за упокой души Беллариона так никогда и не была отслужена. В тот день, когда торжественный и печальный колокольный звон собирал верующих в церковь Святого Амброджо, у ворот города появился мессер Белларион собственной персоной в сопровождении Вернера фон Штоффеля, которого Фачино отправил на поиски его тела, и семидесяти швейцарцев, уцелевших из его отряда.
Стража, однако, поначалу приняла их за банду мародеров, частенько тревоживших в те времена пригороды Милана, и отказалась впустить. И к тому времени, когда Беллариону все же удалось убедить стражников открыть ворота, слух о его появлении успел распространиться по всему городу. Толпы восторженных миланцев высыпали на улицы, встречая его, и из их приветственных восклицаний Белларион узнал о славе, которой был во многом обязан своей предполагаемой смерти.
Колокола замолчали, поскольку мессу, естественно, пришлось отменить, и Белларион не без сожаления вздохнул об упущенной им редчайшей возможности поразвлечься, присутствуя на своем собственном отпевании.
Наконец он добрался до Старого Бролетто и, пересекая двор Арренго, заметил вверху, на лоджии, самого герцога, стоявшего между высоким, одетым в черное делла Торре и архиепископом Милана в своем традиционном ярко-красном облачении. Рядом с архиепископом он увидел графиню Беатриче, опиравшуюся одной рукой о парапет, а другой рукой размахивавшую шарфом в знак приветствия.
Словно эпикуреец note 80, Белларион наслаждался представшей перед его взором сценой, которую Фра Серафино совершенно справедливо назвал одним из многочисленных подарков судьбы, снискавших Беллариону прозвище счастливчика.
Фачино лично проводил его в зал Галеаццо, названный в честь этого сына Маттео Висконти, который родился под пенье петухов; там Белларион предстал перед герцогом и многочисленными придворными, и на вопрос о том, каким образом ему удалось избежать смерти, он ответил так же просто и безыскусно, как объяснял Фачино чудо с собаками.
Когда всадники Варалло форсировали брод, Белларион с семьюдесятью арбалетчиками находился внизу, неподалеку от подножия утеса. Убедившись в кровожадных намерениях солдат Буонтерцо, Белларион попытался спасти от гибели хотя бы тех людей, которые находились рядом с ним, и для этого воспользовался пещерой, случайно обнаруженной им на склоне утеса часом раньше, когда вел арбалетчиков на новую позицию. Пещера оказалась достаточно просторной, в нее вела узкая расселина, густо заросшая диким виноградом и жасмином.
— Мы едва успели замаскировать вход в пещеру, как на вершине утеса появились всадники. Они, вероятно, решили, что те тридцать человек, которых они обнаружили в роще, и составляли весь отряд, который противостоял им. Всадники развернулись и ускакали, но только через три часа мы решились покинуть наше убежище. К нашему удивлению, противоположный берег оказался совершенно пустынным, и еще больше удивило нас появление Штоффеля, который сообщил нам о полном разгроме армии Буонтерцо и о богатой добыче, попавшей в руки Фачино.
Затем он рассказал, как они попытались догнать армию Фачино, по, потерпев неудачу, решили самостоятельно вернуться в Милан, воспользовавшись дорогой через Пьяченцу. Однако едва они пересекли По, как Скотти велел задержать их на том основании, что они вошли в город без разрешения.
Скотти было известно о результатах битвы, но одна битва далеко не всегда определяет исход всей кампании, поэтому им разрешили покинуть Пьяченцу только через два дня, когда стало известно, что Буонтерцо наголову разбит и заперся в Парме. Свое повествование Белларион закончил такими словами:
— Я искренне рад, что мое своевременное прибытие предотвратило заупокойную мессу и исполнение реквиема по живому мертвецу.
Его последние слова были встречены взрывом громкого смеха; не смеялись только двое: щеголеватый Франческо рзоне Карманьола, с кислой миной на лице взиравший на триумф этого выскочки, в котором он уже начинал видеть соперника, и принцесса Валерия, лишь утвердившаяся в своем мнении о Белларионе как о низком обманщике и почти уверенная в том, что вся эта история с воскрешением из мертвых была намеренно подстроена им с тем, чтобы извлечь из нее наибольшую выгоду.
Габриэлло Мария подошел к Беллариону и пожал ему руку; сам герцог и делла Торре последовали его примеру, напыщенно провозглашая его Победителем при Траво.
