нашу баню. Я как раз истопила ее с утра.
И когда мы вошли в помещение, я распахнула дверь в помывочную, на нас вывалилось целое облако пара. Граф тут же закашлялся и предпочел ретироваться, а вот Лабарош не побоялся переступить через порог.
— Весьма занимательное сооружением, мадемуазель, — одобрительно кивнул он. — При такой температуре, должно быть, можно уничтожить любую заразу.
— Желаете опробовать, месье? — улыбнувшись, спросила я.
И он не отказался.
Я принесла ему полотенце (возможно, слишком грубое для его привыкшего к более деликатным вещам кожи) и объяснила, как можно поддать пару. А еще оставила ему в предбаннике деревянную кружку и кувшин с квасом.
Почему-то я была уверена, что он не выдержит в парной и нескольких минут, а потому то и дело смотрела в окно гостиной, пытаясь понять, не нужна ли гостю помощь. Но он вернулся в дом только спустя три четверти часа — раскрасневшийся, но, кажется, весьма довольный. Сказал, что в детстве в суровые зимы бабушка заставляла его мыться прямо в большой печи, но способ, который он опробовал в этот раз, куда удобней.
Уехали гости, когда на улице уже стало темнеть. Я беспокоилась за Лабароша и мальчика — как они поедут вечером по не слишком хорошей лесной дороге? — и предложила им у нас переночевать. Но они отказались.
Нинелла вышла из своей комнаты только тогда, когда экипажи гостей выехали за ворота. Она не была голодна (Летти относила ей поднос с едой), но всё-таки бросила взгляд в сторону торта.
— Он очень-очень вкусный! — принялась убеждать ее Дженни. — Вам нужно непременно его попробовать!
— Вот еще! — та только фыркнула в ответ. — Такое есть только всяким графьям полагается. Ну, разве что еще детишкам вроде тебя.
Ее направленный в сторону графа Ланже негатив не стал ни на йоту меньше, и я не выдержала и спросила:
— Что за вражда у вас с его сиятельством? Вы когда-то были знакомы? Близко знакомы?
Она не сразу поняла, на что я намекаю. А когда поняла, смуглые щеки ее стали пунцовыми.
— Как ты могла такое подумать? Да я рядом с его сиятельством даже просто стоять не хочу. И поверь мне, эта неприязнь к Ланже была у меня с самого детства.
Ситуация становилась еще более запутанной, но Нинелла больше не захотела ничего объяснять. И как бы я ни пыталась ее убедить, что граф кажется человеком порядочным, она и слушать меня не стала.
За зимние месяцы его высочество так и не заговорил, но мне показалось, что он стал куда спокойнее и увереннее в себе, чем прежде. Наверно, здесь, в глуши, где никто ничего от него не требовал и не смотрел на него с жалостью, ему было проще и комфортней. Он с удовольствием играл с Дженни, помогал ей ухаживать за нашими животными и птицами.
И он ничуть не кичился тем, что был сыном короля. А возможно, почти с рождения находясь вдали от королевского дворца, он и сам уже почти позабыл о своем происхождении.
Но когда я думала о том, чего лишился ребенок из-за этих взрослых игр, мне становилось грустно. В чём-то его история была похожа на историю Дженни — они оба, по сути, росли вдали от своих родных — и возможно, именно поэтому они старались сейчас так поддерживать друг друга. А мне оставалось надеяться, что его высочество никогда не узнает, что именно отец Дженнифер был виновником того, что с ним случилось.
Глава 39
Инженер из столицы приехал весной. Уже пробилась робкая зеленая трава, в реке поднялась вода, а на деревьях громко пели птицы.
Я боялась, что специалист из столицы окажется каким-нибудь седовласым консерватором, не желающим брать на вооружение новые идеи. Но нет, месье Карно оказался совсем молодым человеком. Его основным недостатком было отсутствие опыта, и он от этого явно чувствовал себя неловко. Он лишь недавно окончил университет и был полон идеалистических идей, и нам это было на руку.
Хотя граф Ланже поначалу воспринял месье Карно весьма скептически. Он, кажется, ожидал более сведущего в этих вопросах человека, но инженер приступил к делу столь решительно и толково, что его сиятельство не стал отправлять его назад в Эмсворт, как собирался поступить в первый день после его приезда.
Впрочем, месье Карно не почитал нужным скрывать от нас, что этот проект реализовать будет весьма непросто.
— Вы же наверняка и сами понимаете, — сказал он, — что соленая вода может находиться на большой глубине, и у нас просто не хватит сил, чтобы поднять ее на поверхность. И одни только работы по бурению скважины займут немало времени. И всё это может оказаться впустую. Готовы ли вы к этому, ваше сиятельство?
Но граф был готов. У него были средства для этого, а поскольку у него не было детей, он мог позволить себе потратить приличную сумму, не думая о том, что отнимает ее у собственных сыновей или дочерей.
Я хотела, чтобы работы по бурению начались как можно скорее, но это было невозможно. Сначала требовалось проделать немало подготовительной работы. Прежде всего, следовало заготовить довольно много леса. И для этого нужно было нанять новых работников.
Прямо в лесу были поставлены несколько бараков, в которых разместили рабочих. Месье Карно нанял их и в деревушке Вильфранш, и в Ланжероне. Абы кого он не брал, прекрасно понимая, насколько трудная это будет работа. Требовались физически сильные и при этом спокойные мужчины, которые готовы были несколько месяцев провести вдали от дома. Правда, я настояла на том, чтобы хотя бы раз в месяц у каждого из них была возможность навестить свою семью.
Были наняты для работы в лесу и женщины — поварихи и прачки. И мы поставили в лесу еще одну баню. Это уже была моя идея. Я слишком хорошо понимала, насколько важно будет для усталых и пропахших потом людей хотя бы через день нормально помыться. Да и стирать грязное белье в бане было куда удобнее, чем в реке.
Новая баня была уже не черной, а белой. Баня «по-чёрному» слишком непродолжительное время держала жар, а ведь тут требовалось, чтобы тепло сохранялось до тех пор, пока не помоются несколько десятков людей. И она была просторной, с большим предбанником и отдельной парилкой.
И снова изначально я столкнулась с недоверием. Когда я истопила баню первый раз и тщательно
