зажигалкой. Огонек осветил мое лицо. — А теперь давайте закончим с тем, зачем пришли.
Бармен, выглядывал из-за стойки, словно крыса из норы, почуявшая кота.
Остальные посетители «Ржавого Болта» старательно изучали содержимое своих кружек. Никто не хотел встречаться взглядом с комиссаром, который калечит элиту Гвардии за косой взгляд на мутанта.
Я подошел к стойке, чувствуя, как адреналин медленно уступает место усталости. Сапоги липли к полу, залитому дешевым алкоголем и грязью.
— Ящик амасека, — я постучал протезом по стойке. — Из тех запасов, что не разбавлены мочой. Живо.
Бармен моргнул, его кадык дернулся.
— Г-господин комиссар… у меня отчетность… хозяин с меня шкуру спустит…
Я положил ладонь на стойку.
— Для нужд Комиссариата, — добавил я чуть тише. — Или ты хочешь, чтобы я проверил лицензию на торговлю в прифронтовой зоне? И состав того пойла, от которого мои бойцы слепнут?
Бармен побледнел так, что пятна мазута на его лице стали казаться черными дырами. Он суетливо нырнул под прилавок. Послышался стук стекла, возня, и через секунду на стойку с глухим стуком опустился деревянный ящик без маркировки. Внутри звякнули бутылки.
— За счет заведения, — просипел он. — В честь… успехов Гвардии.
— Разумное решение. Благодарю.
М'рра подхватила ящик одной рукой. Пятнадцать кило стекла и спирта для неё — пустяк. Брут хотел помочь, но она лишь оскалилась.
Мы двинулись к выходу. Толпа расступалась перед нами, как вода перед носом ледокола. Люди вжимались в стены, прятали глаза. Кто-то сплюнул на пол, когда М'рра проходила мимо, но сделал это тихо, глядя в пол. Сержант Стейн так и лежал у стола, баюкая раздробленное колено. Его бойцы стояли истуканами, боясь шелохнуться без приказа.
Тяжелая металлическая дверь «Ржавого Болта» захлопнулась за нами, отсекая гул голосов и свет ламп.
Снаружи Каср-Тирок не стал уютнее. Сверху капала химия, аварийные лампы мигали в ритме предсмертной агонии.
Мы шли по узкому переулку, заваленному мусором и обломками арматуры. Под ногами хрустело битое стекло и крошка рокрита. Воздух здесь был тяжелым, влажным, он оседал на языке привкусом ржавчины и плесени.
М'рра шла чуть позади меня, прижимая ящик к груди. Брут замыкал шествие, его шаги были почти бесшумными, несмотря на внушительные габариты. Он вертел головой, с детским любопытством разглядывая тени в подворотнях. Для него этот поход был приключением. Для М'рры — испытанием.
— Ты мог все раньше закончить, — голос М'рры прозвучал тихо, почти шепотом. Она не смотрела на меня, её взгляд был устремлен под ноги.
Я выпустил струю дыма в сырой воздух.
— О чем ты?
— О том сержанте, — она перехватила ящик удобнее. Стекло звякнуло. — Он был прав. Для них. Мы — нелюди. Звери. Ты комиссар. Офицер. Тебе не стоило марать руки об мусор ради… ради нас.
Я остановился. Развернулся к ней. В тусклом свете мигающей лампы её глаза, с вертикальными зрачками, светились слабым янтарным отблеском. Шерсть на щеках вздыбилась от влажности.
— Привычка — это яд, — я сплюнул на грязный рокрит. — В моем подразделении терпил не должно быть. Либо ты кусаешься, либо тебя едят.
М'рра дернула ухом.
— Это устав, Лео. Иерархия. Чистота крови.
— Плевать я хотел на чистоту крови, если эта кровь вытекает из моих солдат по прихоти какого-то идиота в красивой броне, — я подошел ближе, глядя ей прямо в глаза. — Пока на вас форма — вы солдаты. А мои солдаты пьют за столом, а не под ним. И уж точно не в луже собственной мочи.
Она молчала. Я видел, как в её глазах боролись вбитые годами инстинкты подчинения и что-то новое, опасное, что я пытался в них разбудить. Гордость.
— Стейн забыл устав. Оружие должно быть исправным. Вы — мой инструмент. И я не позволю всякому отребью его портить.
М'рра опустила взгляд. Её хвост перестал дергаться и замер.
— Спасибо, — выдохнула она едва слышно. Слово далось ей с трудом, словно было чужеродным предметом во рту.
— Не за что благодарить, — отрезал я, разворачиваясь и продолжая путь. — Это моя работа. Мне нужно, чтобы завтра вы были злыми и готовыми убивать врага, а не зализывали синяки от своих же. И чтобы этот ящик доехал до траншеи целым.
Брут, который все это время стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу и поводя ушами, вдруг шагнул вперед.
— М'рра маленькая, — прорычал он. — Ящик тяжелый. Брут сильный.
Он протянул свои мускулистые руки. М'рра на секунду заколебалась, но потом, чуть заметно улыбнувшись уголком рта — хищно, но тепло — передала ему ношу.
— Не разбей, мешок с шерстью, — фыркнула она. — А то комиссар и нам коленные чашечки наизнанку вывернет.
— Брут не разбить! — обиженно прорычал он, прижимая ящик к груди, как любимую игрушку. — Брут нести аккуратно. Брут хочет… это… тост!
— Будет тебе тост, — хмыкнул я. — Когда вернемся.
Неплохо для одного вечера. Амасек есть, зубы целы.
Я щелчком отправил окурок в темноту. Красная искра погасла в луже. Пора возвращаться.
Глава 15
Ящик с амасеком глухо звякнул, когда Брут перехватил его поудобнее.
В этот момент в ухе больно щелкнуло, и вокс-бусина ожила, резанув по перепонкам статическим треском.
— Сигнал восстановлен. Комиссар Корвус, — голос говорящего был сухим, лишенным интонаций. Похоже адъютант. Или сервитор с хорошим голосовым модулем. Разницы особой нету… — Приказ 7-Альфа. Немедленно явиться в штаб полка. Полковник Хест ожидает вашего прибытия.
Связь оборвалась без всяких «прием» или «конец связи», просто и сухо.
Я остановился, и Брут чуть не налетел на меня, вовремя затормозив своими огромными ботинками.
— Командир? — М'рра вопросительно наклонила голову.
— Изменение планов, — я кивнул на ящик в руках здоровяка. — Вы идёте обратно в 7-19. Головой отвечаешь за груз. Если Векс решит продегустировать это до моего возвращения, я лично перепаяю ей все нужные и не нужные разъемы…
— А ты? — фелинидка напряглась. Ее хвост нервно дернулся.
— А меня вызывают на ковер. В высшее общество.
Она хотела что-то сказать, но все таки промолчала.
И вот я остался один и начал подъем. Контраст был разительным, но разница в уровнях била по глазам сильнее, чем светошумовая.
Первый пролет лестницы, на котором металл ступеней был очень скользким от влаги. Но не смотря на это мои сапоги гулко стучали, а эхо металось между сырыми стенами. Тяжелый, влажный смрад нижнего города, пропитанный потом и отходами, начинал отступать.
Второй уровень. Логистические хабы. Здесь уже горели люмены, и сервиторы-грузчики монотонно таскали ящики с маркировкой Муниторума. Никто не обращал внимания на одинокую фигуру в комиссарской шинели, забрызганной грязью по самый пояс. Муравейник Муниторума… все бегают, все заняты,
