на свободный ящик.
Брут схватил кружку своей огромной когтистой лапой. В его руке посуда казалась наперстком. Он опрокинул содержимое в глотку одним махом, даже не поморщившись.
— Хорошо, — прогудел он, утирая свою пасть тыльной стороной ладони.
М'рра смотрела на жидкость с подозрением. Ее нос дернулся.
— Это яд, командир? — спросила она шепотом.
— Это отдых, сержант, — я поднял свою кружку. — В жидком виде.
Сделал глоток. Горло обожгло. Вкус — смесь ржавчины, сахара и оружейного масла. То, что нужно.
М'рра, глядя на меня, осторожно пригубила. Фыркнула, тряхнула головой, но пить продолжила.
Вокруг нас образовалась зона отчуждения. Ближайшие столы пустовали. Люди предпочитали тесниться в другом конце зала, лишь бы не сидеть рядом с «нечистыми». Я чувствовал их взгляды спиной. Гадкие, тяжелые взгляды.
— Они пахнут страхом, — тихо сказала М'рра, не поднимая глаз.
— Они глупы, — ответил я, глядя поверх голов посетителей. — Видят когти и шерсть, но не видят лазган, который прикрывает их задницы.
— Брут не страшный, — подал голос фелинид, с надеждой заглядывая в пустую кружку. — Брут сильный.
Я усмехнулся, чувствуя, как дрянной алкоголь начинает бить в голову.
— Именно, здоровяк. Именно.
В воздухе запахло скорой дракой. И мы были катализатором.
Я видел, как шепчутся за дальним столом трое солдат с нашивками местной СПО. Видел, как косятся на М'рру двое рабочих с гаечными ключами на поясах. Их отвращение было почти физически ощутимым.
Но пока я сидел здесь, положив локти на стол и демонстрируя комиссарский кушак, они держали свое мнение при себе. Власть символов все еще работала. Пока что. Даже в таком захолустье…
— Еще? — спросил Брут, с тоской глядя на мою наполовину полную кружку.
— Нет, — отрезал я. — Мы здесь не напиваться пришли. Мы здесь, чтобы напомнить себе, что кроме траншей есть другой мир.
— Этот мир воняет, — заметила М'рра.
— Он живой, — возразил я. — И он наш. Пока мы его держим.
Я допил амасек. Внутри разгоралась злость. Здесь, в тылу, война просто меняла форму. Становилась тише и подлее. Вот что за двойные стандарты? Как в тылу, так надо всю ненависть пускать на мутантов, но если они защищают твою жопу от ужасов хаоса, то в чем проблема проявить хоть какое-то уважение?! Не хватает тут десятка двух инквизиторов…
Входной шлюз с грохотом отъехал в сторону, впуская внутрь клубы пара и пятерых бойцов. Разговоры за ближайшими столами стихли почти мгновенно. Тишина накрыла зал быстро, как приказ «смирно».
Новые посетители не были похожи на местный сброд. Никаких разномастных лохмотьев, никакой ржавчины на бронепластинах. Полный комплект панцирной брони, матово-черной, с темно-зелеными вставками. Шлемы висели на поясах, открывая лица, но визоры тактических очков скрывали глаза. От их снаряжения веяло ухоженностью и смертоносной эффективностью. Толстые силовые кабели змеились от ранцев к хеллганам — оружию, способному прожечь даже броню.
Касркины — парни, которые думают, что Аквила на их броне светит ярче, чем у остальных. Элита, мать их.
Во главе группы шел сержант. Широкий, как дверной проем, с короткой стрижкой, открывающей шрам, пересекающий левую половину лица от виска до подбородка.
Рубец был старым, белесым, стягивающим кожу так, что левый глаз казался постоянно прищуренным в гримасе презрения. На наплечнике виднелись цифры «44».
Они перли сквозь толпу как танк «Леман Русс». Штрафники и работяги вжимали головы в плечи — никто не хотел проблем с этими отморозками.
Сержант остановился в центре зала. Его взгляд, цепкий и холодный, сканировал помещение. Он искал не выпивку. Он искал жертву. Или повод…
Его глаза остановились на нашем углу.
Я видел, как изменилось его лицо. Презрительная ухмылка искривила губы. Он что-то бросил своим бойцам через плечо. Четверо касркинов, стоявших за его спиной, синхронно шагнули вперед, образуя клин.
— Брут, сидеть, — тихо скомандовал я, не поворачивая головы.
Фелинид напрягся. Его огромные кулаки, лежащие на столе, сжались так, что дерево жалобно скрипнуло. Но он остался на месте. М'рра сидела неподвижно. Только кончик её хвоста перестал дергаться.
Сержант направился к нам. Тяжелые ботинки гулко стучали по металлическому настилу пола. Звук приближался, тяжелый и неумолимый.
Он остановился у нашего стола, нависая над М'ррой. От него несло дорогим табаком и оружейным маслом. Чистым, качественным маслом, а не той переработкой, которой мы чистили свои лазганы.
— Сержант Стейн… 44-й Касркинский, — произнес он громко. Его голос перекрыл остатки шума в баре. Это было представление для публики. — И кто тут у нас отвечает за этот зверинец?
Я продолжал смотреть на свою кружку, изучая разводы масла на поверхности амасека.
— Комиссар Корвус, 14-я штрафная, — ответил я ровным тоном, наконец подняв взгляд. — И мы здесь отдыхаем, сержант. Как и вы.
Стейн хмыкнул. Он даже не посмотрел на меня. Все его внимание было приковано к фелинидке. М'рра сидела прямо, глядя в одну точку на стене. Её уши были плотно прижаты к черепу — признак готовности к броску. Но приказа не было.
— Отдыхаем? — переспросил Стейн, растягивая слова. — Шерсть не должна отдыхать там, где пьют люди. Это место для солдат Императора, а не для цирковых уродцев.
Его бойцы за спиной одобрительно загудели. Один из них, с плазменным пистолетом в кобуре, положил руку на рукоять.
— Они солдаты, сержант. Они жрали грязь в седьмом секторе, пока вы полировали наплечники в резерве.
Лицо Стейна потемнело. Упоминание резерва точно задело его. Элиту часто берегли для решающих ударов, пока "мясо" перемалывали в траншеях. Он это уже должен был встречать. И ненавидеть, когда об этом напоминали…
Он сделал шаг вперед, вплотную к столу.
— Я вижу здесь только мутантов и того, кто забыл, что значит носить форму, — выплюнул он.
Затем он сделал это.
Резким, коротким движением ноги Стейн ударил по ножке стула М'рры. Удар был точный — чисто чтобы спровоцировать. Её рука метнулась к поясу, где висел боевой нож, но замерла на полпути.
Она посмотрела на меня. Одно слово. Один кивок. И тело Стейна оказалось бы на полу.
Но я молчал. Пока.
В баре стало тихо. Музыка заткнулась. Бармен нырнул под стойку, сразу видно, опытный. Посетители отодвигались, освобождая место для драки.
Стейн ухмыльнулся, видя, что ответной реакции нет. Видимо, он принял дисциплину за слабость. Классическая ошибка.
— Что, кошечка, язык проглотила? — он поставил тяжелый ботинок на край нашего стола, прямо рядом с кружкой М'рры. Грязь с подошвы посыпалась на столешницу. — Или хозяин не разрешает мяукать без команды?
Брут издал низкий, утробный рык, похожий на работу перегруженного двигателя. Я положил ладонь на его предплечье, удерживая гиганта. Мышцы под моей рукой были твердыми, как камень.
