«Лучше поговорить с ними поодиночке, — думал он. — Сначала с Эльзевиром». Оставшись один, тот скоро скиснет, ведь Ровиана уже не сможет подсказывать ему, что говорить. Если мужчина сломается, то его показания помогут припереть к стенке и женщину, и таким образом ловушка захлопнется для обоих супругов. Брать книгу с собой или не брать? А ну как они не поверят, что именно этот чистенький экземпляр и был обнаружен в подвале? Тогда им нетрудно будет сообразить, что у их дознавателя имеется запрещенный учебник. Ну и пусть себе соображают, кому они могут о том рассказать? Могут или не могут, а риск все-таки есть.
Лайам достал из сумок свой лучший костюм и оделся, жалея, что у него в гардеробе нет ничего повнушительнее — в поражающем воображение стиле. Какого-нибудь халата с длинными рукавами, расшитого рунами и иероглифами, в каких щеголяют на театральных подмостках актеры, играющие чародеев. «Еще бы мне длинную бороду и светящийся посох — для полного счастья».
Однако у него имелись книга заклятий и Фануил, и Лайам решил, что этого хватит.
Он сгреб свою перепачканную одежду в один бесформенный ком и повернулся к Эласко.
— Уокен, окажите мне небольшую любезность. Поищите, пока я тут собираюсь, какую-нибудь служанку, чтобы она забрала все это почистить.
— Конечно, — кивнул с готовностью юноша.
Когда он ушел, Лайам бросился к своим сумкам и вскоре нашел в них то, что искал. Он сунул «Демонологию» в дорожную ташку и повесил ее на плечо. Как раз вовремя, ибо Эласко уже входил в комнату, сопровождаемый мрачного вида слугой. Тот привычными движениями скатал ворох грязной одежды в узел и пошел прочь, стараясь не смотреть в сторону Фануила.
— Ну, все готовы? — спросил Лайам, хлопнув себя по плечу.
Эласко кивнул, а Фануил вспорхнул на указанное местечко.
«Куда мы, мастер?»
«В тюрьму. Я хочу, чтобы ты кое-кого припугнул».
«Не понимаю, почему люди меня боятся? Мне кажется, не такой уж я, в общем, и страшный».
«А ты постарайся выглядеть пострашнее, — откликнулся Лайам. — Уж постарайся, хотя, безусловно, с такой милой внешностью трудно кого-нибудь напугать».
По дороге в тюрьму Лайам усердно уворачивался от взглядов Эласко, чувствуя, что тот только и ищет повода заговорить. Он, правда, не знал, что юношу больше интересует — его шрамы или его замыслы в отношении Хандуитов, но и в том и в другом случае ему нечего было сказать. Шрамы есть шрамы, что про них скажешь? Памятки о неудачах или беспечности — хлеб наемника не очень-то легок. А с Хандуитами придется действовать по наитию. Лайам напустил на себя глубокомысленный вид, надеясь удержать молодого квестора на расстоянии, и, кажется, в том преуспел.
Саузваркский эдил считал своего помощника большим докой в искусстве допроса, но Лайам придерживался противоположного мнения на собственный счет. Кессиас с его прямодушием предпочитал забрасывать подозреваемых ворохом случайных вопросов, то же самое делал и Лайам, но с внутренним отвращением, ибо он понимал, что любой секретный замочек открывается лишь подходящим ключом. Град беспорядочных ударов мечом не стоит единственного разящего выпада. Но чтобы разить без промаха, надо уметь фехтовать.
Они вошли в крепость, пересекли внутренний дворик и спустились в мрачное подземелье, попутно забрав у стражника ключи и пару свечей. Лайам выбрал ближайшую к лестнице камеру и велел Эласко ее отпереть.
— Приведите сюда Хандуита, а затем возвращайтесь к его жене. Присматривайте за ней, но ни на какие вопросы не отвечайте. И сами пока что не спрашивайте ее ни о чем.
— Как скажете, квестор, — пробормотал Эласко разочарованно и ушел. Ему явно хотелось присутствовать на допросе. Лайам нашел нишу в стене, укрепил там свечу и встал перед ней в позу. Тень, исходящая от его долговязой фигуры, была выше всяких похвал. Довольно кивнув, Лайам достал из ташки «Демонологию». Поза, тень, книга заклятий — все это выглядело довольно зловеще, но сам он должен вести себя деликатно. Не стоит кричать или грозить, полезнее выказать Хандуитам сочувствие. Ему ведь придется балансировать между правдой и ложью, а убедительными бывают только сочувственные слова.
Он отыскал в книге страницу с заклятием для вызова лорда-убийцы, и тут вернулся Эласко. За ним с большой неохотой плелся Эльзевир Хандуит.
— Спасибо, квестор, сказал Лайам. — Оставьте нас на пару минут.
Эласко втолкнул Хандуита в камеру и, немного помявшись возле решетки, ушел. Лайам повернул книгу так, чтобы узник видел ее обложку. Лицо его при этом оставалось в тени.
«Фануил, ты готов?»
«Да, мастер».
«Когда я дам знак — выкинешь что-нибудь этакое. Сумеешь?»
Воцарилось молчание. Дракончик словно бы размышлял.
«Сумею», — пришел наконец ответ.
«Ну, хорошо».
Лайам оторвал взгляд от книги и приветливо улыбнулся.
— Доброе утро, сударь мой, доброе утро. Извините, что я вас потревожил, но нам с вами необходимо кое-что прояснить.
— Как пожелаете, милорд, — заикаясь, пробормотал Хандуит. Он покосился на «Демонологию» и отвернулся, однако по лицу его невозможно было понять, знакома ли ему эта книга. Узник то мял в руках свою шляпу, то теребил концы засаленного шарфа.
Лайам повернул книгу так, чтобы Хандуит увидел страницу.
— Скажите, не это ли заклинание вы использовали в ту ночь? — Он ткнул пальцем в заголовок. Хандуит, шаркая ногами, подошел поближе. Продолжая мять в руках свою шляпу, он несколько мгновений разглядывал пентаграмму.
— О нет, милорд, я уверен, что нет!
«Фануил!»
Дракончик выгнул спину и зашипел. Хандуит подскочил на месте, потом попятился, пока не уперся спиной в решетку. Лайам тоже был удивлен. На его памяти уродец ни разу не издавал подобного звука.
«Отлично», — мысленно похвалил помощника он и подступил к Хандуиту.
— Взгляните еще раз. На рисунок, на текст. Я ведь прошу вас опознать только это. Я знаю, что вы использовали отдельный листок.
Хандуит кивнул и отодвинул книгу.
— Да, милорд, просто листок, но это не то заклинание!
Лайам закрыл книгу и сунул ее под мышку.
— И демон забрал его?
— Да.
«Фануил!»
Дракончик вновь зашипел, и Хандуит еще раз подпрыгнул.
— И мел, и кошку?
— Да, милорд.
Лайам задумчиво покачал головой.
— В том-то вот и загвоздка. Мел и кошку нашли, а листок куда-то пропал. Впрочем, тут нет ничего удивительного, если как следует поразмыслить. Демоны обычно стараются уничтожить тексты заклятий, которым они повинуются, чтобы никто больше не мог их потревожить. Вы ведь об этом знали?
— Нет, милорд, я не знал, — Хандуит опасливо покосился на Фануила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
