Читаем без скачивания Бремя тела - Дмитрий Березин

— Я дождусь сегодня ответа? — Георгий заставил Ксению прервать раздумья и оглядеться по сторонам: за те минуту или две, что она размышляла, профессор успел ретироваться, а Георгий встал со стула и стал ходить взад-вперед по лаборатории.

«Волнуется, — решила Ксения, — значит, по правде все».

— Я согласна, раз ты приглашаешь и настаиваешь, то отказываться как-то глупо.

— Наконец-то! — радостно воскликнул Георгий. — Уже это повод выпить шампанского. Хотя, шампанское у меня припасено для нашего вечера. А ты умеешь пощекотать нервы, пятерка с плюсом, зачет.

— Перестань, — фыркнула Ксения. — Когда мы задачу решаем, и ты видишь решение, а мне не говоришь, ты тоже щекочешь нервы. Особенно когда я иду ошибочным путем, а ты смеешься и ничего мне не подсказываешь.

— Вот только не надо все смешивать. Это совсем другое. Отпразднуем четырнадцатое февраля по-дружески. И сразу давай договоримся: никаких разговоров об учебе, статистике, математике и всей этой…

— Ерунде! — улыбаясь, заключила Ксения.

Вечером она вытрясла вещи из своего шкафа и внимательно их рассмотрела. Из более-менее приличного она отобрала свитер грубой вязки и черные джинсы. Вариант с платьем или юбкой плохо стыковался с морозной питерской погодой.

— На свидание собираешься? — Надя жевала в тот момент бутерброд, и чуть было не выронила его от удивления. — У Никитиной свидание! Офигеть!

— Да, четырнадцатого февраля намечается. И что я, не имею права? Хочешь сказать, что завидуешь? Или сейчас пойдешь и растрезвонишь всем об этом? — вспылила Ксения и через всю комнату швырнула в раскрытый шкаф непонятно как оказавшийся в джинсах носок.

— Ой, только вот не надо разводить здесь мыльную оперу, — равнодушно ответила Надя и запихала недоеденный бутерброд целиком в рот. — Он… того… это… хоть красивый? Или крокодил с доброй душой и широким сердцем?

— Вполне себе.

— Это не ответ!

— А это не вопрос был, о таком вообще не спрашивают, — неравнодушие Ксении к Георгию было столь велико, что она не могла позволить Наде обсуждать его внешность, даже если они незнакомы, и знакомить их Ксения не собиралась.

— Ну, удачного свидания, — Надя подмигнула. — Как ты там говорила? Я девственница, потому что ищу своего принца, настоящую любовь ищу. Пусть это будет твоя первая настоящая любовь. А то точно от недотраха крыша у тебя ехать начинает, и не только я это замечаю, но и Санька того же мнения о тебе! И от учебы, Никитина, тоже, не представляю, как можно столько ботанить! Только совет у меня для тебя есть, Никитина. Не ешь груш перед этим делом. Когда меня еще давно парень поимел в первый раз, так я в начале, когда он в меня вошел, такой залп дала. Твою мать!

Ксения хотела ответить про грязь, бесконечную и загораживающую все светлое, что есть вокруг, про намеки на секс и про обращение по фамилии, и про обсуждение чужой личной жизни, но не стала. А когда опомнилась, то Надя, взяв приготовленную на стуле смену белья и полотенце, вышла из комнаты в душевую. Но слова Нади о сексе отчего-то больше не коробили ее, не заставляли разреветься, не выводили из себя. Ксения сама не до конца понимала, с чего вдруг все так. Но разбираться времени не было, да и не тянуло на копания в себе. К тому же Надя была Надей, и этим сказано все.

Складывая вещи обратно в шкаф, Ксения наткнулась на флакончик «Красной Москвы» и вспомнила рассказ Ксивы о проводницах, которые отправляются в свой первый рейс. «У меня тоже почти первый рейс получается, обязательно побрызгаюсь».

Многие говорят, что перед важными событиями время начинает тянуться и никак не дождаться, когда, наконец, наступит тот или иной день или час. Как ни странно, у Ксении происходило все наоборот. Время летело стремительно. Она разобрала шкаф и подобрала вещи, которые хотела надеть. На следующий день, несмотря на столпотворение в парикмахерской — видимо, не у одной Ксении намечалось свидание — подстриглась. Вечер прошел в стоических усилиях в борьбе с ломкими и обгрызенными ногтями, не самым лучшим украшением молодой симпатичной девушки. Утро и весь день четырнадцатого Ксения не знала, куда себя деть. За ее спиной особенно усердно подхихикивала Надя, сборы в институт были скомканными.

Они договорились встретиться в семь у метро. После занятий Надя пулей выскочила из института и побежала в общежитие переодеваться. Как назло троллейбусы не ходили, на перекрестке была авария и скопилась огромная пробка.

«Еще два с половиной часа, Ксюша, не торопись. Все у тебя в порядке, сейчас переоденешься, успокоишься, и все будет отлично. И помни, что баба Лара говорила. Она говорила, что девушке на свидание нужно опаздывать минут на пять-семь, а не прибегать ахалтекинским скакуном секунда в секунду или, того хуже, за полчаса или час. Все успеешь, а Георгий немного подождет, не растает».

В две минуты восьмого Ксения появилась у метро. Георгий был в смешной шапке с помпоном и в спортивном пуховике — ни следа от того серьезного Георгия, который наводил ужас на студентов в институте и стучал по клавиатуре ноутбука в самую их первую встречу в кафе. Да и Ксения была одета совсем не так, как одевалась обычно: ни неряшливости в угоду удобству, ни неаккуратно завязанного шарфа. И «Красная Москва», запах которой улавливался за несколько шагов.

— Это тебе, — Георгий достал из-за спины и вручил Ксении бутон небольшой белой розы.

— Мне? — удивилась Ксения, но вспомнила, что четырнадцатого февраля цветы и прочее все-таки принято дарить. — Ой, да она же совсем замерзла! Ты долго здесь стоишь? Она совсем холодная! Нужно ее согреть!

— Вот и согреешь, когда до места доберемся.

— Далеко?

— Не очень, минут десять.

— Так что же мы стоим? — воскликнула Ксения. — Идем, пока сами не замерзли.

Они шли по каким-то темным улицам, сворачивали в переулки и оказались перед небольшим, в четыре этажа каменным зданием, спрятанным за сквером со старыми деревьями с широкими, причудливо искривленными стволами.

— Вот и пришли, — спокойно сказал Георгий и уверенно дернул дверь. — Прошу.

Впечатления захлестнули Ксению. Красивый холл, ковровые дорожки на мраморной лестнице — она даже плохо запомнила, как придерживая за локоть, Георгий вел ее наверх, затем по коридору до двери их номера. Номер был просто огромным: в дальнем углу, у кровати, в вазе стоял букет роз, а посередине стоял сервированный стол. Такой белой скатерти и таких блестящих, сверкающих столовых приборов Ксения никогда не видела. Пока они с Георгием раскладывали вещи и после, открыв дверь на небольшую лоджию, смотрели на вечерний город, в номер на небольшой тележке привезли еду, в ведерке для шампанского появился лед и бутылка с желтой блестящей фольгой. На середине стола в небольшой вазочке была поставлена белая роза, которую Георгий подарил при встрече у метро.

— Что, вот так, просто все? Я думала, ужин нужно будет готовить, помогать, — Ксения с недоверием посмотрела на стол.

— Нет, Ксения, кажется, я предусмотрел все, надеюсь. Четырнадцатое февраля бывает только раз в году, а, может, и раз в жизни, если по-настоящему. Нужно уметь радоваться жизни и расслабляться, когда есть такая возможность. Ты мне только скажи, нравится тут тебе? Не стесняйся только, по-честному давай.

— Нравится, — тихо ответила Ксения.

— Тогда, прошу, — торжественно произнес Георгий и, подойдя к столу и достав зажигалку, зажег свечи.

Ксения захлопала в ладоши и промчалась по ковру к двери, чтобы выключить свет. Ее сердце сжималось от счастья — именно счастья, ей казалось, что это ощущение она не перепутает ни с одним другим. Все было очень красиво, так, как она себе представляла, когда думала о настоящих чувствах, о встрече со своим принцем. Да и вовсе это не должен был быть принц, а красивый и добрый человек, как Георгий. Ксения уже примеряла других знакомых ей парней к его образу, но тех, кто был бы похож хотя бы в общих чертах, не находила.

«Смотри, Ксюша, как все здорово! А ты чего-то боялась, волновалась, гадала, что да как будет. Но ведь все отлично. Лучше и придумать сложно. И чего теперь скрывать хотя бы от себя самой, что Георгий симпатичный, что он тебе нравится, Ксюша? Верно, незачем. Наслаждайся, ты попала в сказку».

Ксения не замечала ничего вокруг. Георгий улыбался. Она улыбалась в ответ и смотрела в его глаза, стараясь уловить в них нечто — она до конца не понимала даже, что именно. Ее перестали интересовать детали, вкус еды, минуты, которые неумолимо бежали. Она не заметила даже тихую музыку, которая как по велению волшебной палочки стала откуда-то звучать. После первого бокала шампанского исчезли все волнения, которые еще оставались. Георгий о чем-то ей говорил, взяв ее руку в свою и легонько поглаживая. Его рука была горячей и немного шершавой. В Ксении проснулся аппетит, и она почти в одиночку съела целый противень чего-то очень вкусного, от которого невозможно было оторваться. После второго бокала шампанского начала говорить она, сбиваясь, сама не отдавая себе отчет в том, что говорит и как подбирает слова. Георгий смеялся до слез, время от времени поглаживая ее руку.