— Наш центр экспериментальный, как вы сами его изволили назвать. Поэтому и методы лечения экспериментальные, у нас в России так действительно, нигде не лечат. Но мы используем методики таких стран, как Голландия, Соединенные Штаты, где с проблемой наркомании вплотную столкнулись еще в 60-е годы.
— Но не получится ли так, что при такой методике лечения, полностью зависимость ликвидирована не будет и после выписки тяга к наркотикам только возрастет, как это случается с алкоголиками?
Врач посмотрел ему прямо в глаза:
— За свое отделение я в этом плане полностью спокоен. После выписки лечение не заканчивается. Больной продолжает получать его амбулаторно и находится под постоянным медицинским контролем в течение года.
Этот разговор оставил в душе Василия чувство какой-то недоговоренности, будто бы врач намекнул ему на какое-то важное обстоятельство, которое следует иметь в виду.
4.
Второе отделение Центра для лечения особо тяжелых форм наркомании заполнялось не так быстро, как первое. В свой первый приход Василий застал там только пять человек. Это были люди пожилого возраста, все старше шестидесяти лет. У них был совершенно отрешенный вид. Лежали, сидели или передвигались больные как автоматы, не проявляя никаких эмоций.
— Все они наркоманы со стажем, — пояснил завотделением, — лечение протекает сложно. Первая фаза-это снижение дозы наркотиков, что мы сейчас и делаем.
— Вы хотите сказать, что вводите им наркотические средства?
— К сожалению, другого способа лечения таких больных наукой не выработано, — пожал плечами врач. — Если, предположим, до начала лечения суточная доза больного составляла, условно говоря, двадцать единиц, допустим промедола, то резкое прекращение приема наркотиков может повлечь летальный исход. Мы вынуждены поддерживать его, постепенно снижая дозу и переходя на более слабый вид наркотика.
Теоретически Василий все это представлял себе и ранее, но все же от этого разговора у него на душе остался неприятный осадок.
Тем временем в Томск возвратился Матросов, был он бодр и жизнерадостен. На расспросы Василия о жизни в Грузии ответил:
— Хотя там относительный мир, то есть не стреляют на улицах, но электричество даже в Тбилиси подается два часа в сутки. Газа нет, отопление там перестало работать еще в конце восьмидесятых. Правда, вместо купонов, то есть просто нарезаной бумаги, перешли к лари, это новая грузинская валюта. Кто получает 10 лари пенсии, считается чуть ли не богачом.
— А что можно купить на эти деньги? — поинтересовался Юганов.
— А ты сам посуди, — ответил Сергей, — если втроем съесть по порции хинкалей и выпить пару кружек пива, то это обойдется примерно в тридцать лари.
Узнав об открытии новой клиники, Матросов нахмурился:
— Дело на первый взгляд благородное. Но я что-то не особенно доверяю этому Каракотову. Правда, лично с ним я не знаком, но некоторые слухи о его деятельности ко мне доходили. Его легальный бизнес-это действительно строительство, но говорят о нем разное. В любом случае на филантропа он мало похож.
Неожиданно из Новороссийска пришло письмо от Вилиты. Девушка просила ее простить, но в Томск она возвращаться не собирается. За время круиза в нее влюбился старпом капитана лайнера, предложил ей руку и сердце и они собираются пожениться. Прочитав письмо, Василий не ощутил ни ревности, ни удивления, а неожиданное облегчение. Уже вскоре после отъезда Вилиты он стал ловить себя на мысли, что их связь начинает его тяготить. С Вилитой ему было хорошо, но их отношения были основаны исключительно на сексе и о создании семьи ни он, ни она не помышляли. Так что рано или поздно их идиллии должен был наступить конец и, что развязка их любовного романа произошла по всем законам жанра, его вполне устраивало.
Экспериментальный центр доктора Юганова успешно функционировал уже более трех месяцев, когда просматривая одну из газет, он вдруг обратил внимание среди других городских новостей на небольшую заметку. В ней сообщалось о том, что на одной из улиц неустановленным автомобилем был сбит некий гражданин, который, как выяснили следственные органы, находился в сильной степени наркотического опьянения. Автомобиль с места происшествия скрылся.
Хотя в последнее время Юганов положением дел в отделениях клиники не интересовался, в конце концов, он являлся только одним из ее учредителей, но фамилия погибшего ему показалась знакомой. В тот же день он зашел в отделение для особо тяжелых больных поинтересоваться, как там обстоят дела. Просматривая истории болезни, он наткнулся на знакомую фамилию, но, согласно выписному эпикризу, больной был уже выписан в связи с выздоровлением. Однако дата выписки его насторожила — это произошло накануне гибели больного. Юганов никаких вопросов задавать не стал, но этот факт его почему-то встревожил. Отделение тем временем почти заполнилось больными. Обойдя палаты, он вновь отметил для себя, что все пациенты — люди очень пожилого возраста.
С этого времени Василий стал очень внимательно следить за прессой. Спустя неделю, он обнаружил заметку о том, что в Томи обнаружен неопознанный труп мужчины. В газете была помещена фотография его лица, и Юганов узнал в нем одного из пациентов того же отделения. Он даже вспомнил, что тот был одним из тех, кого он видел в свое первое посещение.
Внезапно в мозгу Василия мелькнуло воспоминание о его разговоре с заведующим общим отделением, после которого его не покидало чувство какой-то недоговоренности. Теперь он понял, что именно его насторожило в словах врача- ударение на слове в своем отделении.
Отложив газету в сторону, Юганов задумался. Он стал припоминать все события, связанные с работой в клинике с момента знакомства с Каракотовым, пытаясь припомнить все странности, на которые возможно обращал внимание, но потом упустил из виду.
— Ага, — вдруг мелькнула мысль, — аптека!
Юганов вспомнил, что аптека прямо в клинике была оборудована по настоянию Каракотова, который считал, что Центр должен быть полностью автономным и не зависеть от фармацевтических учреждений города. Поставки медикаментов Гамлет Вахтангович организовал прямо из Москвы и Новосибирска, минуя местные фармацевтические базы. Юганов замечал, что большой объем получаемых лекарств не соответствует реальным нуждам клиники, но полагал, что возможно часть их перепродается в другие городские аптеки. В этом он не видел ничего предосудительного- бизнес есть бизнес. Настораживало другое: периодически в аптеку заходили крепкие плечистые люди, которым, по мнению, Юганова никакие лекарства не были нужны. Лицо одного из них даже показалось ему знакомым, он хотел вспомнить, где мог этого парня видеть раньше, но тут его кто-то отвлек и он забыл об этом случае. Сейчас же, вызвав в памяти это лицо, он вдруг вспомнил — парень был один из тех рэкетиров, которые напали на Гончаренко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
