И Габриэль крепко обняла своего воина. Она не была потрясена, узнав о том, что Зена убивала. Где-то в душе она была готова к подобной новости. Ей всегда казалось, что Зена скрывает нечто темное, что-то прячущееся в ее прошлом. И она не собиралась падать в обморок, хотя очень удивилась своему спокойствию. Словно она уже проходила через это когда-то давно.
- Она умерла, Габриэль, - плечи Зены затряслись в безмолвных рыданиях, когда она поняла, что девушка не оставит ее. - Она умерла, а я ничего не смогла сделать!
- Ты отомстила за ее смерть.
- Я убивала их снова, - Зена отстранилась от девушки, пряча эмоции за маской равнодушия. - Каждого, кто попадался мне на пути. Я получала удовольствие от их мучений. И я продолжаю их убивать. Тебе страшно?
- Нет, - ответила Габриэль.
- Почему?
- Я не боялась того воина в далеком прошлом, почему я должна бояться тебя?
- Ты не страшишься того, что я могу причинить тебе боль? - Зена схватила ее за запястья и сжала их.
- Что такое физическая боль по сравнению с болью душевной? Мне не больно, когда ты держишь меня вот так, но я не могу смотреть, как ты страдаешь. И пьешь. Не делай этого.
Зена растерялась. Она не ожидала, что Габриэль воспримет все то, что она ей рассказала. Она ждала слез, криков, выяснения отношений, холодного презрения, но только не понимания. На это надеялось лишь ее сердце.
- Просто иногда это единственный способ забыть, - сказала Зена, когда смогла снова говорить.
- Что забыть?
- Прошлое.
Габриэль опустила глаза, не зная, что ответить. Она не хотела верить, что ее Зена была жестокой убийцей, но действительность была сурова: девушка помнила, что Зена плакала во сне той ночью, когда была гроза, и Габриэль до смерти хотелось вернуться туда, успокоить ее, прошептать на ухо любящие слова, молясь богу, чтобы страдания больше не искажали красивого лица.
- Зена...
- Иногда мне кажется, - Зена не слышала ее, - что я живу не своей жизнью, а мое настоящее "я" дремлет, изредка просыпаясь, чтобы напомнить о себе.
- Нет! - Габриэль порывисто обхватила ладонями застывшее лицо Зены и почти испугалась того, какими холодными и чужими стали голубые глаза. - Нет! Даже не думай об этом, слышишь? Твоя жизнь здесь и сейчас, а то, что было тогда - надо забыть! Забыть, как дурной сон!
- Сон? - криво усмехнулась Зена. -Мне все время снятся мои жертвы. Я вижу вновь и вновь, как они умирают, проклиная мое имя. Я была бы счастлива не вспоминать, но не могу. Я помню лицо Дианы в тот день, когда она умерла. Она ждала, что я приду к ней на помощь, а я не пришла... - ее голос прервался.
Габриэль с нежностью погладила склоненную черноволосую голову.
- Я понимаю, - тихо произнесла она. - Я бы так хотела быть с тобой рядом в тяжелые времена.
Глаза Зены потеплели.
- Я бы тоже этого хотела, - она дотянулась кончиками пальцев до щеки девушки. -Очень хотела бы...
Их губы встретились, и Габриэль потянула Зену на себя, забыв про то, что они не одни. Но на них никто не смотрел. Зена не плакала, и Габриэль плакала за нее, роняя слезы за ту девочку, которая умерла, и за Зену, которая не сумела ее спасти. Она оплакивала любовь, которой не суждено было повзрослеть. "А достойна ли я любить эту женщину? - думала Габриэль, со всей имеющейся у нее силой прижимаясь к Зене. - Или я могу лишь по-детски боготворить то, чего не понимаю?" Теперь она знала, что Зена не оставит ее, и в душе у нее трепетала надежда, что однажды Зена полюбит ее так же сильно, как она любила ту девушку. И дай бог, чтобы Габриэль смогла ответить на эту любовь.
* * * * *
- Да, я видела платье, - кивнула герцогиня Маргарет, отвечая на вопрос одной из женщин. - Оно просто чудесно.
- Под стать невесте, - вставила миссис Тернер, отпивая глоток кофе. Ужин близился к концу, и гости постепенно начинали расходиться, но те, кому надо было ехать в другой город, оставались ночевать здесь. Миссис Тернер в другом городе не жила, но, кажется, тоже была бы не прочь остаться в этом доме на ночь. Во всяком случае, уходить она пока не собиралась.
- Да, Габби просто великолепна, - согласилась кузина Габриэль, Марта. Она не принимала особого участия в беседе, но встать и уйти было выше ее сил. Она обожала находиться в компаниях, причем ей было все равно, о чем шла речь. Рядом с ней находилась Дороти, еще одна кузина Габриэль. Они с Мартой были близняшками, но, если первая не уходила по своему собственному желанию, то вторая лишь терпеливо дожидалась, когда же ее сестрица соизволит отправиться спать. Марта была старше на 15 минут, и Дороти подчинялась ей во всем.
- А кто это та девушка? - Тиффани, дальняя родственница леди Клариссы, откинулась на спинку стула. - Ну, которая опоздала к ужину.
- Ты разве не знакома с Зеной? - удивленно спросила Кларисса, наливая себе еще кофе. Тиффани покачала головой.
- Значит, это и есть Зена. А ты не боишься оставлять с ней Габби?
Кларисса недоуменно нахмурилась.
- Почему я должна бояться? - она обвела взглядом остальных женщин, но те сами ничего не знали. Тиффани пожала плечами.
- Ну, учитывая то, что о ней говорят...
Миссис Тернер оживилась при этих словах и даже наклонилась вперед, чтобы не пропустить ничего важного.
- И что же про нее говорят? - Кларисса порадовалась, что Маргарет вышла на минуту: наверняка, ей было бы неприятно услышать то, что сейчас расскажет Тиффани.
Тиффани, смущенная вниманием, которое устремили на нее все присутствующие, опустила глаза.
- Да, в общем, ничего особенного, - она уже явно жалела, что завела этот разговор, поскольку не хотела быть распространительницей непроверенных слухов. - Только то, что она дерется, как мужчина, ходит по барам и...
- Довольно, - оборвала ее леди Кларисса не терпящим возражений тоном. - В моем доме попрошу больше не распускать сплетни ни о Зене, ни о ком-либо другом.
Тиффани обрадованно замолчала, и только миссис Тернер осталась недовольна тем, что не узнала, что же еще говорят о Зене.
* * * * *
Зена следила за девушкой весь остаток вечера. Она чувствовала, что Габриэль готова. Она видела это в ее глазах, когда девушка смотрела на нее через комнату, слышала в ее смехе, когда она обсуждала что-то с гостями, ощущала в движениях, когда Габриэль шла мимо нее. Признание освободило ее сердце, и ничто больше не мешало ей. И, когда вечером в ее дверь раздался тихий стук, она не стала медлить.
