позволил Бринне заняться нашим побегом по ее собственной инициативе, чтобы таким образом прикрыть себя?
— Да. Это отвлекало ее от нас и мешало Варсеку узнать правду обо мне. И все получилось. Большинство сторонников Бринны на самом деле ни на что не могли повлиять, хотя для нее будет шоком узнать это. Мы не собирались заменять Варсека на другого амбициозного лидера, даже если этот лидер — красивая женщина.
С этими словами Макверн подошел к решетке, отгораживающей альфа-центаврианцев, и так же быстро переговорил с ними, после чего снова обратился к Дункану:
— Ваша в Бринной идея предупредить Землю и использовать неудачу, которую мы бы там потерпели, чтобы привести Бринну к власти, была неплохой — однако мы не можем ждать так долго. Варсек слишком встревожен и готов пытать весь флот, чтобы искоренить нас, Вторую партию. Мы хотели бы отложить переворот до тех пор, пока не станем немного сильнее. Наш флот уже долгое время находится вдали от дома, и среди людей растет недовольство — мы могли бы извлечь из этого выгоду. Но у нас нет выбора. Если мы не начнем действовать сейчас, нас неизбежно уничтожат. Так что мы совершим прорыв теперь, на Альфе Центавра.
— Каким образом? — уточнил Уайетт.
— Готовится полномасштабное восстание. На этой планете все пойдет хорошо — тут не будет эффективного сопротивления и будет много добычи. Люди не смещают лидера при таких обстоятельствах, так что мы не можем надеяться захватить весь флот. Когда корабли приземлятся и начнется наземная фаза атаки, мы отделимся от основных сил и возьмем командование на себя. Возьмем столько эсминцев, сколько сможем укомплектовать. Любой, кто захочет, сможет пойти с нами — хотя в пылу успешного сражения таких, боюсь, будет немного. А что будет дальше… — Макверн пожал плечами. — Пока не знаю. Слишком много переменных.
— Ты можешь помочь моему миру? — спросил Турн. — Моему городу?
Макверн печально покачал головой:
— Не буду тебе лгать. Нет. Если не считать того, что у Варсека будет меньше людей и кораблей, мы ничем не сможем помочь. Мы недостаточно сильны.
— И вы все равно не стали бы сражаться против собственных товарищей, — добавил Турн.
— Нет, не при данных обстоятельствах. Это был бы слишком подлый удар в спину, и тогда мы потеряли бы все шансы когда-либо привлечь их на свою сторону. Все, что я могу предложить тебе, Турн — это надежду на месть и обещание, что, если мы победим, мы возместим вашему миру все, что сможем.
— А как насчет нас? — подал голос Уайетт. — Как насчет Земли?
— Мы отправим вас, землян, туда. Если Варсек понесет здесь достаточно большие потери, возможно, в предупреждении не будет необходимости. Если нет — что ж, его силы станут намного слабее.
— Звучит достаточно логично, — согласился Дункан, оглядев остальных.
Макверн повернулся к альфа-центаврианцам, которые теперь о чем-то разговаривали между собой.
— Варсек уже ищет меня по всем кораблям флота. Ему сказали, что на этом меня нет, но если что-то в действиях этого судна окажется неправильным, он немедленно пошлет сюда отряд для обыска, и это будет означать конец и мне, и восстанию. Что скажешь, Турн? Могу я убрать решетку и общаться с вами, как с товарищами, или я должен по-прежнему вести себя с вами, как с пленниками?
— Выпустите нас, — ответил Турн. — Мы сделаем все, что в наших силах, против Варсека.
— Хорошо, — кивнул Макверн. — Договорились! — Он отдал команду своему напарнику, и стальные прутья скользнули вверх, скрывшись в потолке. — Теперь нам надо поторопиться. Турн, вам были даны кое-какие инструкции, некоторое время назад. Делайте, что было сказано. Я знаю, что это неприятно храброму человеку, но зато вы не окажете своему народу медвежьей услуги. Призывать их сражаться против нас было бы самоубийством.
— Тем не менее, они будут сражаться, — возразил Турн.
МАКВЕРН ВЗДОХНУЛ.
— Обычно так и бывает, — признал он. — В любом случае, произнесите речь. Для этого мы здесь. Помните, мы прилетели впереди всего флота, и сейчас нас видно отовсюду.
Он вывел сопротивляющегося альфа-центав- рианца на середину каюты и велел ему встать на хрустальный круг, похожий на линзу. Над головой у Турна сверкал в потолке такой же круг, и почти сразу из обеих линз ударили вверх и вниз яркие лучи, и пленник оказался заключенным в столб света.
Остальные пленники удивленно переглянулись.
— Но ведь там, внизу нет ни радио, ни приемников, — заметил Уайетт. — Его цивилизация еще не создала их. Как вы собираетесь вести трансляцию?
Макверн жестом указал ему и остальным на панели наблюдения на той стороне камеры, где раньше сидели земляне.
— Смотрите, — сказал он. — Вам это в любом случае не помешает. Наглядный пример имеет большую ценность. Потенциальная жертва смягчается, видя, что происходит с ее предшественником. — С этими словами он направился к двери. — Я достаточно насмотрелся на эти вещи, на множестве планет. Меня от них тошнит, и у меня есть другие дела. Слушайте трансляцию и будьте готовы улетать, когда я скажу вам.
Макверн вышел, а Турн остался неподвижно стоять в столбе света. Корабль опустился еще ниже над городом Обран, а в вышине над ним начали появляться корабли Оперативной группы.
— Начинай говорить, Турн, — раздался в каюте металлический голос.
— Чтоб меня! — внезапно ахнул Бердик, указывая наружу. — Посмотрите туда!
В прозрачном воздухе над городом, перед кораблем, стояло гигантское трехмерное изображение Турна футов в тридцать высотой. Оно медленно опускалось вместе с судном, и поскольку находилось немного ниже него, нематериальные ступни альфа-центаврианца вскоре коснулись вершин причудливо украшенных башен города.
И тогда Турн заговорил.
Корпус корабля слабо завибрировал, и Уайетт понял, что голос Турна, усиленный так же многократно, как увеличилось его изображение, загремел над Обраном. В городе, на залитых солнечным светом улицах, начали собираться толпы жителей — они выбегали из высоких зданий и маленьких домиков из глинобитного кирпича, сбивались в группы в парках и на площадях и в страхе и изумлении смотрели вверх. Турн обратился к своему народу на их родном языке, так что Уайетт не понимал ни слова, но, судя по его тону и оскаленным зубам, он призывал к покорности не так искренне, как мог бы. Но Оперативная группа, вероятно, допускала это — она привыкла к нежеланию ее жертв сдаваться без боя. Завоеватели не могли полностью контролировать пленников во время их пропагандистских выступлений. Они давали им шанс, и, видимо, это окупалось достаточным количеством капитуляций, чтобы продолжать устраивать такие призывы. Для более примитивных, чем раса Турна, людей самого появления в небе над их головами гиганта уже было
