него деньги? — спросил вдогонку. — Сейчас бы не было проблемы.
— Потому что мне ничего не нужно: ни от него, ни от тебя.
Через неделю мне позвонила бабушка. Из банка пришло требование погасить задолженность полностью, либо освободить дом. Сергей выполнил угрозу.
Глава 22
Никита
— Есть информация по Михельсону? — прошло две недели, и каждый день я пытал своих людей. Хотел все знать. О нем. О ней.
О ней в первую очередь. И ведь знал. Верные люди следили за Ариной и ее подельником. Чтобы возбудить уголовное дело против Михельсона и его заказчиков нужны весомые доказательства. Слов жены моего отца недостаточно. Мошенничество вообще статья интересная: поди-докажи — в наших кругах называется.
Из отчетов слежки можно было сказать, что Арина реально знакома с Михельсоном. Встречалась с ним единожды. Я видел ее снимки. Красивая, фотогеничная и… грустная. Хотелось бы верить, что совестливо стало. Но я тут же одергивал себя. Что-то я сентиментальный стал, аж пиздец.
— У нас есть улики, но косвенные, — в разговор вступили адвокаты. — В суд с таким не пойдешь. Нужно что-то железобетонное: признание, поймать с поличным или…
— Признается он, как же! — вспылил я. — Ищете бабки! Любое преступление оставляет финансовый след. Незаконное обогащение, неуплата налогов, оффшоры — копайте во все стороны. Но он должен сидеть!
Домой приехал с перманентно гудящей головой и паршивым настроением. Меня все раздражало. Ничего не приносило радости. Женщины вокруг бесили: навязчивостью, призывностью, нарочитой сексуальностью. Меня тошнило в равной степени и от раскрепощенных шлюх, и от невинных скромниц. Все не то, все не те. Я никого не хотел, я никому не верил.
Даже дома не находил покоя. Это не крепость — это стерильная капсула! Инесса Марковна, моя палочка-выручалочка, следила, чтобы к моему возвращению было идеально чисто, порядок в шкафах и ванной, в холодильнике мишленовская кухня. Даже если не съем — завтра будет свежий заказ. Инесса Марковна прекрасно знала мои вкусы, только они изменились. Я сам теперь не понимал точно, чего хочу. Нет, ложь, все осознавал, но не мог признать эту слабость. У Арины был порядок, но не нарочитый и музейный, а легкий, уютный, домашний, без перегиба. И готовила она хорошо, просто, но вкусно. Мне нравилось. И секс тоже. Дело не в технике, глубине отсоса или способностях к акробатике. Я до одури хотел ее. Ее запах, вкус, длинные ноги и восхитительные волосы сводили с ума. Отзывчивость и доверчивая страстность просто в самое сердце. Мне было хорошо не только, потому что имел ее тело. Арина имела мое сердце. Вот она настоящая цена сокрушительного оргазма — чувства.
— Здорово, — набрал Артема Баренцева. Мы собирались подвести промежуточные результаты конфиденциально. — Не поздно?
— Я еще в офисе.
Мы с час обсуждали финансовые показатели, а у меня свербело под ложечкой от желания спросить про Арину. Я знал, что она уволилась, но жаждал подробностей. Я как наркоман, нуждающийся в дозе. Скоро дрочить на ее снимки начну. Думал, сломаю и разотру ее одним пальцем, уеду и забуду тут же. С той же Дианой трахаться буду, пока образ золотистого ангелочка не выветрится из головы. Но Диана была послана к черту сразу, как на глаза попалась. Невеста, блядь! Ни одна женщина не будет манипулировать мной. Ни одна!
— Так, может, мне приехать? — задумался, анализируя последние данные. — Наверное, выкрою пару деньков.
Артем только развел руками: мое присутствие в «Эксперте» было совсем не обязательным, но я хотел. Мне до жгучей аритмии нужно в Питер.
Вылетел утром. К десяти был уже в офисе.
— Никита Андреевич! — Стелла выпорхнула из-за стола и чуть ли ни на шею мне бросилась. Она очень толсто намекала, что хотела бы работать в Москве. Девица вообще без комплексов.
— Как тут вообще? — после двухчасовых обсуждений деловито поинтересовался у Артема. — Домой хочешь?
— Да нет, — улыбнулся он. — Вика не против пожить в Питере. Взяла мелкую и приехала ко мне.
— Молодцы, — замялся, подбирая слова. — Теперь Стелла — новая муза?
— Да какой там! Смотреть приятно, но больше, чем кофе от нее требовать нельзя. Она приказ из трех пунктов с пятью ошибками печатает, — закатил глаза.
— Левицкая почему ушла?
Я хотел знать, как объяснила. Я желал все о ней знать. Мне известен каждый ее шаг и все равно мало.
— По личным обстоятельствам. Подвела, конечно, Арина. Я реально планировал развивать ее.
— Да сразу было понятно, что девочка не для работы, — бросил сухо. — Такие для другого дела.
— Да ладно. Мы ж не сексисты! — дружно рассмеялись, хотя мне было не до смеха. У меня ломка. Мне нужно увидеть Арину. Просто необходимо еще раз заглянуть ей в глаза.
— Я поеду, — протянул руку. — У меня еще встреча.
Я знал, что она устроилась в частную международную школу и собиралась преподавать английский и испанский. Честно, удивлен. Зачем? Неужели и там кого-то подловить нужно? Попечительский совет окучивает? На какого-нибудь папика нацелилась?
Я взял тачку в отеле и поехал к ней. Карман жег ключ от квартиры. Я ведь так и не вернул его. Притормозил рядом со входом в закрытый двор: Арина всегда заходила с этой стороны. Возможно, не увижу ее, но все равно ждал. Потом… Не знаю! Ворвусь к ней и… Решу. Позже.
Через час дежурства дождался: в летнем платье, строгом и деловом, но легком; золотистые волосы собраны на затылке, никаких каблуков и яркого макияжа, хотя Арина и раньше с ним не частила. Она ведь в образе невинной красавицы. Ангелочек.
Рядом с ней пожилая пара — видимо, родня. Бабушка с дедушкой. Арина казалась подавленной, но подбадривающе улыбалась. Обняла женщину и побежала через дорогу, нарушая пдд. На другой стороне булочная — она там хлеб покупала. Я помнил. Все про нее помнил, а что неизвестно было — допытывался и узнавал.
Почему? Я не понимал! Все, что связано с Ариной поразительно четко отпечаталось во мне. Оно так ныло, так болело. Думал, у меня иммунитет к душевным страданиями, а нет. От ее предательства все внутри разворотило.
Я закурил. Вообще две последние недели дымил, как паровоз. Такими темпами бухать по-черному начну.
Арина вышла с бумажным пакетом — французский багет и круглый темный бездрожжевой. Она торопливо двигалась, не глядя по сторонам, а я пожирал ее глазами. Каждый взгляд, жест, взмах ресниц. Арина неожиданно повернулась и посмотрела на меня. Споткнулась, застыла, пакет выронила. Разве могла видеть? А может, почувствовала мои невербальные сигналы. Я столько думал о ней, так яростно ненавидел, так безумно жаждал
