Сначала это была только смутная догадка, но она вызревала в его голове, пока не сложилась в целостную картину. Да, это было возможно! Это могло быть сделано именно так! Он возбужденно вскочил со стула. Может, подняться наверх и рассказать Слейтеру? Нет уж, хрен с ним! Сначала доказать – это единственный правильный путь. Он, может, и ошибается... одно с другим. Он задумчиво молчал, проигрывая в голове возможные варианты. Был один человек, который мог бы рассказать больше, чем ему было известно.
С удовлетворенной улыбкой Тьюсон вышел из бара и, пройдя через вертящиеся двери, покинул отель, забыв на полу у стойки свой портфель.
Глава 13
Люди в городе нервничали. Они собирались небольшими группками, возбужденно перешептывались и расходились еще более напуганными, чем прежде. Только в пивнушках и кафе, после рюмки-другой, помогавших подавить растущую тревогу, их голоса начинали звучать немного громче, чем обычно. Женщины, встречаясь в магазинах и на Хай Стрит, заражали друг друга собственными страхами; мужчины же обсуждали происходящие странные события за рабочими столами или у станков, и хотя многие скептически относились к предположениям о том, что в город вселилось зло, всех озадачивала последовательность происшедших событий. Вчера был сбит поездом подросток из Колледжа, причем его голова и ноги были полностью отрезаны от туловища. В тот же день на Хай Стрит из окна выпала супружеская пара; обнаженное тело мужчины было совершенно изможденным, как будто он очень долго болел. Эта пара, муж и жена, вели достаточно уединенный образ жизни, но женщина была из местных старожилов и уже много лет держала антикварный магазинчик. Они всегда казались такой приятной, если не сказать консервативной, парой, их отношения были спокойными и благопристойными. Умереть таким эксцентричным образом, с их стороны это было по крайней мере странно.
Затем преподобный Биддлстоун, которого нашли без сознания на полу в его же церкви, и которого до сих пор держат под действием сильного успокоительного. И еще девушка, обнаруженная в автомобиле на дальнем конце поля. Она все еще не в состоянии рассказать, что же с ней там приключилось. Полиции удалось найти и допросить ее дружка, и он рассказал, что в окне их машины вдруг неожиданно появилось какое-то лицо, а сама машина каким-то непостижимым образом поднялась над землей. Он в страхе убежал, а девушка отказалась последовать за ним. Естественно, полиция задержала его для дачи дальнейших показаний. На следующее утро на берегу реки нашли мертвого мужчину. Говорят, что у него случился сердечный приступ, но, как утверждает молва, застывшее на его лице выражение ужаса свидетельствует о том, что причиной приступа был страх. Он в буквальном смысле слова умер от страха.
Констебль Уикхэм ощущал это нарастающее беспокойство и сам разделял его. Оно не покидало его вот уже несколько дней: это было чувство растущей напряженности, которая вот-вот достигнет своего предела. В воздухе ощущалось какое-то предгрозовое затишье, готовое взорваться в любой момент, и он понимал, что когда это произойдет, последствия будут ужасны. Охрана поля явилась для него малоприятным заданием: его подавляли зловещая тишина этого места и царивший здесь необъяснимый холод – не тот обычный зимний холод, а какой-то гораздо более глубокий, нагоняющий страх и вызывающий мрачные фантазии. Глядя через поле на искореженные груды обломков и на этот отливающий серебром корпус самолета, ставший огненной гробницей для своих пассажиров, он как будто наяву слышал отчаянные крики метавшихся в панике людей, объятых ужасом неминуемой смерти. Перед его мысленным взором стояли сотни этих испуганных лиц; он слышал их плач, мольбу о помощи, молитвы. Он слышал голоса и стоны умирающих. Чувствовал их боль. Страдал вместе с ними.
Даже животные не подходили близко к этому полю. Собаки останавливались на самом его краю, тела их цепенели от страха, глаза делались большими и жалобными, шерсть вставала дыбом, шеи напрягались. Наездникам, имевшим обыкновение прогуливаться верхом вдоль огибающих поля тропинок, приходилось прилагать немалые усилия, чтобы удержать своих охваченных паникой и не слушающихся узды лошадей.
Поле стало последним прибежищем для погибших, и констебль Уикхэм чувствовал, знал, что смерть еще не покинула этих мест.
* * *
Старик теперь редко покидал свой дом. С той самой ночи, когда произошла катастрофа и он стал свидетелем всех этих ужасов, какая-то часть его как будто надломилась, и слабость овладела его дряхлеющим телом. Врач сказал ему, что это последствия пережитого им шока и напряжения, связанного с его безумным кроссом к месту падения аэробуса. Этим бегом он надорвал свои силы, а вид кровавой трагедии вызвал у него сначала шок, а затем и психическую депрессию. Со временем угнетенное состояние пройдет, и силы вернутся к нему, но для того, чтобы преодолеть свою меланхолию, ему потребуется собрать всю свою силу воли.
Как ни странно, он почти ничего не помнил о той ночи. Помнил, как сидел на мосту и глядел в небо, как услышал затем низкий и сильный гул самолета и увидел короткую вспышку в тот момент, когда самолет раскололся. А после этого в памяти сохранились лишь смутные картины пожара, разбросанных повсюду останков человеческих тел и груд искореженного металла. С тех пор он часто видел один и тот же кошмар: из полыхающего пламени к нему направляется темная фигура, она становится все больше и больше и, наконец, останавливается рядом с ним. Она протягивает к нему руку и он видит, что вся плоть на ней сгорела, а к нему тянутся лишь обгоревшие до костей пальцы. В том своем сне он смотрит в лицо этой темной фигуры и видит перед собой два больших, глядящих на него в упор глаза, вставленных в пластмассовую голову куклы, розовые губки которой кривятся в злой, издевательской ухмылке. И тут он, весь в поту, просыпается, все еще видя перед собой таращащиеся на него из темноты спальни эти ужасные безжизненные глаза.
А иногда, в самый момент пробуждения, ему кажется, что он слышит шепот.
Теперь он выходит из своего крохотного домишки на Итон Сквэр лишь два или три раза в неделю, и то только в дневное время, и только по необходимости, чтобы купить еду. Ему кажется, что его там кто-то поджидает; мысль о том, чтобы выйти из дома, когда стемнеет, приводит его в ужас, хотя ему очень не хватает его ночных прогулок к старому мосту. Ему сказали, что на месте катастрофы он потерял сознание, и его нашел и отнес подальше от пожарища второй пилот с того Боинга, единственный, кто уцелел. Ему не пришлось встретиться с молодым человеком, чтобы поблагодарить его, но, по какой-то необъяснимой причине, он вызывал у него огромное сочувствие. Разве можно считать, что тебе повезло, когда более трехсот человек погибли? Легко ли жить на свете с таким грузом?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
