проблем хватает. Но когда я вижу, как обижают слабых и беззащитных, то проблемы добавляются… У обидчиков.
— Чего-о-о? — протянул другой молодчик с узкой, крысиной мордочкой. — Хинин, да ты в своём уме? Проваливай, пока тебе тоже не наваляли.
— Господин, как вы себя чувствуете? — окрикнул я малайца, который болтался над землей на вытянутой руке здоровяка.
— Не совсем комфортно, господин, — ответил малаец. — Мне бы лучше на земле… Я не очень люблю летать.
Ну, раз шутит, то пока не сильно помяли. Значит, мы подъехали вовремя. Мы — это я и вышедший из машины амбал ранее занимавшийся сумо.
Пятеро смерили взглядами габариты Малыша. Не попятились, но с лица чуточку спали. Правда, малайца так и не отпустили.
— Босс, ты знаешь этих ребят? — спросил Малыш, подходя неторопливым шагом.
— Первый раз вижу. Но, надеюсь, что и последний, раз они впятером на одного нападают, — хмыкнул я в ответ. — Ребята, я предлагаю вам извиниться перед этим мужчиной и отпустить его.
— Кто предлагает? Какой-то хинин с тупым громилой за спиной? — проговорил зеленоволосый. — Думаешь, мы вас испугаемся? Да ты хотя бы знаешь, за кого заступаешься?
— Неважно, за кого я заступаюсь, — ответил я стальным голосом. — Важно, что заступаюсь именно я… Хинин с громилой за спиной.
— Да этот карманник-щипач на нашу территорию залез, а нам даже не объявился! — проговорил зеленоволосый. — А ещё мы его подозреваем во вскрытии мохнатого сейфа. Пусть и кореянки, но всё равно на нашей территории.
Опаньки… А вот это уже серьезно. Изнасилование — это серьезное обвинение. Уж не вляпался ли я со своим заступничеством не в то, во что нужно вляпываться?
Люди проходили мимо нас, пряча взгляды. Люди старались не замечать утром того, что может испортить день.
— Босс, а может нам и в самом деле не надо сюда соваться? Может, он огребает по заслугам? — проговорил Малыш.
— А у твоего громилы в голове не только ветер завывает, — ухмыльнулся зеленоволосый. — Проваливайте подобру-поздорову, а то ведь мы из якудзы… Мы можем и разозлиться…
— Малаец, ты обвиняешься в воровстве и изнасиловании. Это правда? — спросил я, игнорируя зеленоволосого.
— Нет-нет, я ничего такого не делал. Я работаю на стройке и только-только получил зарплату. Чуть выпил и пошел в дом с красным фонарем. Та кореянка согласилась со мной быть час, и я заплатил всю сумму! Я не знаю, почему потом она начала кричать и обвинять меня в изнасиловании... — пролепетал мужичонка. — А потом… Ай!
Затрещина не дала ему договорить. От удара он прикусил язык и замолчал, а из уголка рта протянулась красная дорожка.
— Он всё врёт, — нагло заявил зеленоволосый. — И вообще, какого х.я мы оправдываемся перед хинином? Если сейчас не свалите, то ляжете рядом с этим хмырем!
Я помолчал. Так просто и не разобраться в этой скользкой ситуации. С одной стороны — ребята правы, наказывая щипача и насильника, но с другой стороны… Если мужичок прав? Если его подставили, а теперь хотят отобрать все деньги?
Ситуация с малайцем напомнила мне ситуацию с мигрантами в России. Как их доили менты и порой забирали половину заработанного, если не всю сумму. Как кидали заказчики, как недоплачивали и штрафовали за всё подряд. Впрочем, кидали как мигрантов, так и своих работяг.
Нет, у меня не было жалости к этим ребятам из ближнего зарубежья, всё-таки в своё время их народы здорово постарались изгнать русских из своей страны. А когда без русских не смогли жить, то потянулись ручейком в Россию, так как у самих не хватило ума и воли построить нормальное государство.
Жалости не было, но иногда сердце ёкало, когда видел мордатого полицейского, волочащего за собой черноволосого гастарбайтера в оранжевой робе. Это была заначка — легкие деньги, которые валяются на дороге. Вместо того, чтобы ловить опасных бандитов, гораздо легче поймать согласного на всё еле-еле разговаривающего на русском таджика.
Таким же гастарбайтером сейчас мне показался и этот малаец.
Внутри меня закипела ярость. Неожиданно кровь бросилась в лицо. Я понял, что снова хочу ощутить то великолепное чувство победы. Хочу переломать ноги этим молодчикам, раскидать их зубы по тротуару, намотать кишки на уши. Смотреть на них, окровавленных, лежащих в собственном дерьме, и упиваться этим благородным чувством победы...
Пришлось тряхнуть головой, чтобы прогнать наваждение.
Нет! Надо попытаться решить все словами...
— Ребята, вы сказали, что вы из якудзы? — спросил я. — Тогда, может слыхали про Казено-тсубаса-кай? Про Изаму Такаги слышали?
Пятерка неуверенно переглянулась. Конечно же они не могли не слышать про самую могущественную группировку Токио. Я не знаю, откуда они сами, но вот название должно им сказать многое.
— Слышали, — проговорил угрюмо зеленоволосый. — И про белобрысого хинина тоже слышали. Это ты? Чем докажешь?
— Кто у вас оябун? Сейчас я наберу ему, и вы останетесь без мизинцев, — мягко улыбнулся я в ответ. — Хотите?
— Не хотим, господин Такаги, — тут же склонился в поклоне молодчик с крысиной мордочкой. — Просим у вас прощения за то, что разговаривали так грубо. Вам нужен этот малаец?
Остальные четверо тоже склонились в вежливом поклоне. Малаец оказался на асфальте, но не побежал прочь, а остался на месте, оглядываясь по сторонам.
— Я заберу его с собой. Под свою ответственность, — ответил я и скомандовал малайцу. — Идем.
— Да, господин, — закланялся малаец и поспешил покинуть круг.
Его провожали хмурые взгляды, не сулящие ничего хорошего.
— Ещё раз покажешься здесь — ноги вырвем, — прошипел зеленоволосый.
— Всего доброго, господа, — кивнул я и двинулся к машине.
Позади слышался недовольный бубнеж, но слов не разобрать, а прислушиваться было лень.
Пару кварталов, пока мы везли малайца, он беспрестанно благодарил нас. Даже Шакко пытался наговорить комплиментов, но та резко оборвала его, пообещав надавать звездюлей, если будет продолжать нести херню. Малаец всё понял и переключился обратно на нас.
Вскоре мы его высадили, а я дал напутствие, чтобы он больше не показывался в том квартале. И чтобы вообще старался вести себя ниже травы, тише воды. Малаец пообещал мне сделать всё так, как я сказал.
К академии мы подъехали в приподнятом настроении. Жаль, что такое настроение сохранялось недолго.
Глава 16
Первой парой у нас
