и может повлечь за собой разбирательство на более высоком уровне, чем ректорат…
— Да-а-а, не стоит привлекать излишнее внимание преподавателей. И так уже попали на кончик карандаша, — поспешно поддержал его Джиро.
Я отметил самое слабое звено в этом квартете. Ещё был Тетсуя, но он по большей части молчал и был как бы на подхвате. Я определил ему роль «темной лошадки». Потом разберемся с этим парнем и занесем в определенную ячейку.
— Так мы собираемся дальше болтать или же посмотрим на бой мальчишек? — спросила Кацуми. — Я могу даже ставки принимать.
— Я ставлю на Изаму! — тут же подхватилась Шакко и толкнула в бок Малыша. — Ставь на здоровяка.
— С хрена ли? — буркнул он.
— Хочу новую сумочку, — лучезарно улыбнулась Шакко. — Но хочу выиграть, а не в подарок.
— Тогда идем на арену? — поднял я бровь.
Надо выручать Малыша, пока его не развели на сумку.
— Идем, — буркнул Минори.
Путь к арене пролегал мимо занимающейся на турниках группы третьего курса. На нас не обращали внимания, но я спиной почуял недобрый взгляд. Когда же обернулся в поисках смотрящего, то никого не заметил.
Но взгляд-то был! Как будто веточкой царапал между лопаток!
— Ты тоже чувствуешь взгляд? — спросила Кацуми негромко.
— Да. Вот только не могу определить — от кого, — ответил я также.
На нас оглянулся Минори:
— Вы чего там? Хотите сбежать?
— Ну что ты, мы не доставим тебе такой радости, — ответил я.
Здание арены походило на здание клуба «Оммёдо кудо». Кацуми взглянула на меня, мол, помнишь? Я кивнул в ответ. Конечно, как же такое забыть. Там я получил немало звездюлей, но немало и навешал в ответку. Мы вошли в круглое кирпичное здание. Стены были укрыты черными шелковыми полотнами с вышитыми белыми иероглифами, призванными ликвидировать любое оммёдо.
Друг напротив друга стояли синяя и красная кабинка. Помимо прозрачного плексигласа их украшали написанные иероглифы. Это были наблюдательные пункты для секундантов или же преподавателей, которые собирались смотреть за боем противников.
— Я выйду с синей кабинки, — процедил Минори. — Не убежишь?
— Да что ты надеешься на это? Я же сказал, что ты огребешь за все свои слова. А у меня дела со словами не расходятся.
В ответ я получил улыбку. Минори повернулся и пошел к своей кабинке. Улыбающиеся ребята пошли следом.
— И чего он ржет? — недоуменно спросил я у Кацуми.
— Дурак, наверное, — пожала она плечами. — А ты точно готов сразиться с мастером, Изаму? Я-то тебя всегда побеждала.
Опаньки…
А вот про мастера мне никто не говорил!
Я почувствовал, как дрогнули поджилки. Прямо-таки взяли, да и дрогнули, как будто током слегонца шарахнуло.
Мастер!
Минори — мастер!
Твою же дивизию! Какая же глупость!
Из-за всех своих дел и задач я забыл о самом главном правиле проведения поединка — собрать как можно больше сведений о противнике.
Я едва не хлопнул себя по лбу за это! Надо же какой косяк!
И теперь этот косяк придется пытаться переломить. И с какого же хрена я взял, что Минори одного со мной уровня?
За короткое время я проанализировал произошедшее и вспомнил, как на первой стычке худосочный Хидики проговорил фразу:
— Специалист против специалиста… а что, совсем неплохо…
Сука-а-а, это он специально ляпнул, чтобы дезинформировать меня!
Каков же гандон!
А я-то хорош! Понадеялся на свою скорость и боевые навыки!
Ну да, в бою против специалиста я легко одолею противника, но вот против мастера…
Но отступать некуда. Тут либо идти в бой, либо склоняться в унизительном поклоне и просить простить дурака.
Да вот хрен! Даже если меня отсюда вынесут на носилках, то я ни за что не встану на колени перед этими выродками!
— Если я не вернусь, прошу считать меня… — чуть было не сказал коммунистом, но справился: — прошу считать меня невернувшимся.
— Дурак! — шутливо толкнула в плечо Кацуми. — Да если только я увижу, что тебе грозит опасность, то сразу же прекращу бой. Я не допущу, чтобы моего молодого человека разделывали под орех прямо у меня на глазах.
— Спасибо, Кацуми-тян, — поклонился в ответ. — Но не надо. Я сам справлюсь.
— Да и мы в случае чего поддержим, — проговорила Шакко.
— Я ему глаз на жопу натяну и моргать заставлю, — проурчал Малыш.
— Ничего этого не надо. Наш бой — это только наш бой. Даже если меня будут ломать — не вмешивайтесь. Тут уже дело чести.
После этих слов я скинул форменную куртку, подмигнул ребятам и стянул рубашку. Да, сейчас на моём теле уже не осталось лишних жировых отложений. Кубики пресса, вены на руках, мышцы груди как литые пластины. Я не красовался перед зеркалом — просто знал, куда приводят систематические занятия спортом.
А рубашку снял не для того, чтобы покрасоваться мускулистым телом, а чтобы не испачкать в бою. Да и порвать её мог незаметно…
Раньше русские воины снимали рубашки, чтобы тем самым показать противнику, что они готовы биться до конца. Чтобы ткань не мешала, не прилипала к потному телу.
Минори вышел в рубашке. Он был так уверен в своих силах, что даже не закатал рукава. Что же, ему же хуже.
— Вы готовы? — донесся из синей кабинки голос Хидики.
— Я готов! — поднял я руку.
— Я всегда готов надрать зад хинину! — выкрикнул Минори.
— Начинайте!!!
Я сразу же накинул Доспех Духа, чтобы хотя бы не пострадать от первых снарядов. Накинул и…
На меня нахлынуло то самое чувство восторга, которое я испытывал ранее…
Я едва не пошатываюсь, но удерживаю равновесие. Я не должен упасть! Не сейчас!
Пальцы Минори начинают плести мудры. Я внимательно слежу.
Сила. Энергия. Величина. Созидание.
— Малая Птица Мечты!
С пальцев Минори срывается воздушный поток. Белесый сгусток преобразуется в коршуна. Эта птица с огромной скоростью мчится ко мне.
— Земляной Щит! — выкрикиваю я и тут же смещаюсь вправо.
Понятно, что такая слабая защита не выстоит против атаки мастера, но хотя бы собьет её. Пусть отчасти — мне больше не нужно.
Птица врезается в выросший на её пути щит. Она разбивает его на мелкие куски, разлетающиеся в стороны земляным дождем. Сама птица пролетает его насквозь. Она делает разворот, заходя
