невероятное!
— Необходимо нанять ученых, которые смогут воссоздать нечто подобное. Обрати внимание, нить выглядит одновременно пушистой и блестяще–гладкой. Присмотрись.
— Очень необычно. Бобо?
— Да.
— Ты ведь хочешь, чтобы я пошла в этом к Гольдштейнам и придумал финт с партисом ещё вчера?
— Угу, — кивнул дизайнер. — Но поскольку я не знаю, как воспроизвести подобную нить и ввести новый уникальный тренд не получится, решил хотя бы создать интересный фасон из привычных тканей лично для тебя, всю ночь экспериментировал, спать не ложился. А ты пришла, ну и я не удержался, выдал свой главный секрет. Невтерпёж, понимаешь?
Напряжённое ожидание во взгляде друга сказало о многом.
— Значит так, завуалированное приглашение к сотрудничеству по продвижению партиса в высшее общество предварительно принимаю. Сейчас я беру кусок партиса, еду в лабораторию и вывожу формулу. Производство биоматериала с уникальными свойствами — задача непростая и небыстрая даже для современных технологий, но если получится, запускаем с тобой совместное производство и меняем моду. Генрих от нас никуда не денется, я думаю! — Я бросила хитрый взгляд на друга. — Погуляю на балу в кружевах, пока они прочно не войдут в моду, помашу Крауфу ручкой, я ведь тебе не врала и у меня действительно есть парень, следующий этап плана — мы становимся богатыми, знаменитыми и с личным бизнесом. Как тебе?
— Мы всегда понимали друг друга без слов, — с довольной улыбкой подтвердил проект Бобо. — Я и не мечтал… Ладно, вру. Конечно, я мечтал, что ты заинтересуешься и займёшься. Другим я не доверяю, сама понимаешь. Но выкурить тебя из лаборатории в последние полгода было совершенно невозможно. Я не раз приезжал к твоей маме в гости, надеясь застать тебя дома, но…
Дизайнер развёл руками, показывая, как сложно с помешанными на работе девицами. И я бы могла ему сказать, что есть множество различных способов связи, но прекрасно понимала, как непросто иметь со мной дело. Здесь уж действительно стоит выбрать момент, когда я сама заинтересована в разговоре, иначе буду витать в облаках.
— Надеюсь, дамочки не отравят меня общими силами за старика Генри, — перевела я разговор. — Мама, наверное, вслух побоится поддержать наш демарш, но препятствовать не станет, что уже хорошо. С нитями, думаю, не будет, можешь рисовать до потери пульса и радоваться, что твоё имя войдёт в учебные пособия по дизайну и моде.
— Так, ты чего стоишь?! — едва ли не подпрыгивая от нетерпения возмутился новоявленный компаньон. — Переодевайся и в лабораторию! Бегом, Танечка, бегом!
— Бобо, это вопрос не двух–трёх часов, так что притормози, время у нас есть, — попыталась я успокоить взбудораженного друга.
— Если ты до бала дашь точный ответ, да или нет, можно успеть пустить слух, заинтриговать публику, так сказать. Как там говорят маркетологи? Подогреть, вот!
— Если получится, так и сделаем, а нет — моё платье должно выглядеть так, чтобы дополнительная реклама партису не требовалась. Да она и не понадобится, партис великолепен, а у великосветских кобр прекрасный вкус, — вселила я надежду в вечно сомневающегося в себе творца убойными аргументами.
— Договорились, партнер! Ну, иди же, иди уже, — не выдержал Бобо и стал подталкивать неторопливую гостью к комнате для переодевания.
— Бобо! — расхохоталась я.
— Хватит болтать! За дело! Лишим Крауфа здравого смысла, а высший свет — денег!
Сутками сидеть в лаборатории, имея шикарное оправдание перед родителями, что это для бала и моей миссии — наслаждение!
Партис оказался невероятно интересным объектом экспериментов, и я с энтузиазмом приступила к работе дома, затем переместилась в академию и, как оказалось, там и осталась. Очнулась от звонка мамули.
— Свершилось! С семи утра звоню и ни ответа, ни привета. Ты что, до сих пор в Академии? Ты дома вообще ночевала? — Мама встревожено вглядывалась в изображение непутёвой дочери и картинка её явно не радовала. — Таня, живо ложись в мед–бокс или я позвоню папе, выглядишь ужасно.
— Да? — заторможено уточнила я.
— Да!
— Ма, я посплю немного и всё будет хорошо, не волнуйся, — выдала стандартную фразу, мамуля называла её «предобморочная».
— О, Звёзды! Маленькая, какое посплю? Бал через пять часов!
— Какой бал? — Я сонно моргнула.
— Родная, послушай, пожалуйста, маму: иди в мед–бокс. Мы приглашены к Гольдштейнам, это главный бал года, у тебя важное задание, а на тебе лица нет. Ты когда ела в последний раз? Пила?
— Ела? Да недавно я ела. Вроде бы. Ох, блин! — Стукнула себя ладонью по лбу. — Точно! Бал! Бобо меня убьет, если я опоздаю. Всё, мам, я в медбокс. Спасибо!
— Пока, маленькая моя.
Я осторожно собрала и упаковала разложенные на столе предметы, спрятала в личный сейф. Поняла, что к Бобо никак не успеваю и предупредив его, что платье, проект причёски и макияжа нужно прислать в Академию, подошла к зеркалу.
— Зато я не упала в обморок, а это уже достижение, вот! — подбодрила себя, разглядывая отражение.
Ровно за полчаса до начала бала я была готова.
Бобо, конечно, по своему обыкновению смухлевал и заменил сорочку на более откровенную, но ситуация не располагала к выяснению отношений. Зато прическа и макияж дизайнеру откровенно удались, а робот–стилист не подвел.
— Иногда и я красавица! — Я улыбнулась своему отражению, подхватывая маленькую сумочку, декорированную фиолетовым партисом и направляясь к выходу из лазарета.
Скомандовав электронному стражу переадресовывать вызовы на личный коммуникатор Лады, которая должна была подойти и заступить на вахту ещё час назад, но так и не явилась, нажала идентификатор. Пластиковая дверь бесшумно распахнула створки и на меня практически упал Кирилл.
Натренированные рефлексы сработали идеально — подхватила и смогла удержать крупного и тяжёлого пациента даже несмотря на неожиданность его прибытия и каблуки.
Выглядел любимый на порядок хуже, чем в прошлое посещение лазарета: бледный, с носовым кровотечением, на ногах еле держится, взгляд
