ему думать, что все решения принимает он, — хохотнул друг, прекрасно зная мою мамулю. — Даже если ты строишь из себя важную и деловую, тебе всё равно нравятся уверенные в себе мужчины, которые такими «варварскими» методами проявляют свою заботу.
Вот ведь наблюдательный. Что есть, то есть. Но так неприятно признаваться в своей неправоте.
Я понимала, что Кир поступил правильно, но во время интересных экспериментов я становлюсь фанатичной и нетерпимой к любым внешним раздражителям. То, что я вообще пошла с ним на свидание уже говорит о моей поразительной и уникальной в своём роде — до сих пор не могу поверить, что это произошло на самом деле! — заинтересованности.
— Я дура, да? — сильнее прежнего разрыдалась я, уткнувшись носом в плечо друга.
— Иногда. Немножко. — Бобо бережно похлопал меня по спине, утешая. — Но тебе это даже полезно, уж больно ты умная в остальных сферах.
— Это да. Бобо! — Я посмотрела на друга полным мольбы взглядом. — Как понять, что ты чувствуешь к человеку? Любовь это, не любовь, привязанность, просто влюблённость? Всё случилось так внезапно.
— А ты точно не знаешь, как к нему относишься?
— Я не уверена. Меня штормит. Дико. Неуправляемо. Впервые в жизни я не могу разобраться в собственных чувствах и меня это убивает. Сейчас я обижена на него и хочу причинить ему боль, и вместе с тем понимаю, как это мелочно… и вообще! Когда ты упомянул Крауфа, в моей голове родился такой коварный план. Бессовестный план, Бобо. Так, наверное, нельзя делать. Ревность — это ведь разрушающее чувство, да?
Бобо выглядел так, словно сорвал джекпот. Он посмотрел на моё зарёванное лицо и закусил нижнюю губу. Значит, скоро разродится идеей.
— Я тут кое–что придумал. Тебе понравится! — Даже подскочил матёрый авантюрист. — Это именно то, что тебе нужно, детка! Так, это безобразие я заберу, — Бобо махнул рукой в сторону привезённой и так и не распакованной одежды, — а ты завтра приедешь ко мне в салон. Проработаем некоторые детали, образ в целом у меня уже готов.
— Ты про одежду… — разочарованно выдохнула я.
— Не только. В общем, слушай меня, плохого не посоветую. Сейчас ложишься спать, чтобы выглядеть не загнанной лошадью, а красивой молодой девушкой, завтра прямо с утра приводишь себя в порядок и дуешь ко мне, поняла?
— Поняла. А идея–то в чём?
— Ну чего ты такая несообразительная? — воскликнул дизайнер и даже руками всплеснул, чтобы выразить степень своего негодования. — Ты пойдёшь на этот бал и утрешь всем нашим зарвавшимся дамочкам нос!
— Как?
— Таня! Тебе нельзя пить! — Вырвал бокал из моих рук друг. — Включай мозг. Генри Крауф будет смотреть только на тебя, наши дамы сожрут свои веера от злости!
— Зачем мне Генри? — Я пожала плечами в недоумении и уставилась на дизайнера, ожидая разъяснений.
— О, Великие Звезды, за что мне это? Таня, представь картину: расфуфыренные дамочки в ортских шелках и раритетных драгоценностях заполняют роскошный зал Гольдштейнов, — Словно волшебник из сказки Бобо делал пассы руками, обводя пространство воображаемого зала, и гипнотизировал голосом. — Появляешься ты, безумно элегантная в тёмном… Нет! Наверное, всё–таки в чёрном платье. Естественно, на фоне этих сорок ты будешь выглядеть шикарно и привлечёшь внимание Генри. Он не отходит от тебя ни на шаг, ты проявляешь минимальную заинтересованность, отказываешься танцевать. Вы беседуете…
— О чём?
— Да какая разница! Хотя нет, ты права, беседу тоже лучше продумать, у тебя опыта общения с мужчинами ноль целых, ноль десятых. Можешь ему сказать, что у тебя важный опыт и тебе не до него. Думаю, так его ещё никто не отшивал, потому он должен клюнуть. Как минимум заинтересоваться. Спешить с ним нельзя, запомни это раз и навсегда.
— Но зачем мне это? Я ведь уже сказала, что это неправильно и некрасиво… и вообще.
— Таня! Слушай дальше. Так вот, он заинтересован, заинтригован, очарован прекрасной тобой. Дамы в ярости. Высший свет бурлит новостью, что Генри в тебя влюблён. Рано или поздно и твой Кирилл её услышит.
— И он её проигнорирует.
Я снова захлюпала носом.
— Ох, Таня–Таня, стукнуть бы тебя чем–нибудь тяжелым. Не проигнорирует. Слушай мудрого Бобо, он лучше тебя знает людей и жизнь.
— Я и не спорю.
— Ну–ну. Кирилл твой…
— Не мой, — заупрямилась я.
— Твой Кирилл, — выделил первое слово друг, — узнаёт, что у него появился соперник, да ещё такой богатый, знаменитый и влиятельный, ну и, конечно же, делает тот самый первый шаг навстречу. Хотя о чем я говорю? Какой первый? Очередной! — не выдержал и проявил мужскую солидарность дизайнер.
— Бобо, может, мне лучше самой сделать этот шаг? Без Генриха?
— Танюш, милая моя, можно, конечно, и сделать этот шаг, но зачем? Такой план придумали! Пусть поборется за тебя. Ты, вообще чего тут устроила? То слезы–сопли и феминистические лозунги, а теперь что, побежишь ему завтраки готовить в постель? — немного сумбурно высказался друг. План явно казался Бобо шикарным и он настолько проникся этой идеей, что возможность взять и отмести её за ненадобностью, казалась преступлением.
— Наверное, ты прав, — с трудом согласилась я, — давай так и поступим.
— Умничка! — похвалил меня Бобо. — Завтра жду.
Попрощавшись с другом, я убрала последствия пиршества и совершенно трезвым шагом пошла в лабораторию. О плане покорения неприступной горной гряды под названием «Крауф» позаботится Бобо, он общается со всеми сплетницами Аруана и владеет необходимой информацией, нужно только дать ему время структурировать её и выдать итоговый вариант. О путях отступления позаботится контора отца. А у меня есть другие, более интересные занятия: меня ждут маленькие, невидимые невооруженным взглядом клеточки крови и внезапно пришедшая в голову идея. Всё–таки полезно общаться с разными людьми — никогда не знаешь, кто натолкнёт тебя на перспективную мысль.
О Кире пыталась не думать.
