Все это Лайонел бросал самым добродушным тоном. Случись кому-нибудь присутствовать при их разговоре, он бы счел это за обычные шуточки и посмеялся вместе с графом. Однако маркиз Кэрью не обманулся.
И не разозлился.
– Благодарю за поздравления, Лайонел, – сказал он с улыбкой. – Надеюсь, ты будешь на нашей свадьбе.
– Не пропущу ни за что на свете, – ответил кузен. – Я ведь, пожалуй, теперь единственный твой близкий родственник. Ведь ни твоя мать, ни мой дядя уже не смогут присутствовать. Я просто обязан быть. Какое это будет трогательное зрелище – ты шагаешь по проходу под руку с прелестной Самантой!
Однако он просто мастер издевательских намеков, подумал маркиз. Одна его пауза красноречивее всяких слов.
– Спасибо, – вслух произнес он. – Жду тебя на свадьбе.
– Уверен, не успеет кончиться свадебный завтрак, как ты увезешь ее в Хаймур, – сказал Лайонел. – Я бы на твоем месте увез. Запри ее там в темницу, Харт. Ты ведь не захочешь, чтобы она, замужняя женщина, разъезжала по городу? Знаешь, чего только не болтают о замужних леди! В конце концов, каждый мужчина хочет быть уверенным, что именно он – настоящий отец хотя бы своего первого сына, не так ли?
Пальцы левой руки маркиза стиснули салфетку. Увидев, что Лайонел заметил это его движение, маркиз поднес салфетку к губам.
– Шучу, конечно, – сказал Лайонел со смешком. – Репутация у Саманты безупречная, и она, безусловно, будет тебе верна. Да и какая женщина решилась бы нарушить верность? – Лайонел отодвинул стул и встал, хотя еда на его тарелке осталась почти нетронутой. – Вижу, ты уже кончил завтракать, Харт, и у тебя наверняка большие планы на утро. Не буду тебя задерживать. Просто я чувствовал себя обязанным зайти и высказать тебе мои лучшие пожелания.
– Спасибо. – Маркиз не поднялся со стула. – Очень мило с твоей стороны, Лайонел. Ты ведь знаешь, где выход…
После того как Лайонел ушел, маркиз посидел за столом еще несколько минут. Газета с объявлением о помолвке все еще лежала на столе рядом с его тарелкой, и он время от времени с улыбкой поглядывал на него. Лайонел, разумеется, не знал, что сегодня утром невозможно заронить какие-либо сомнения в голову маркиза, равно как и вызвать в нем гнев.
Но раздражение он все же вызвал. А уж если быть честным, то больше, чем раздражение, – ярость. Хотя нет, ярость не поддается контролю. Холодный гнев – вот что.
Саманта. Лайонел, конечно, намеренно назвал ее просто по имени, чтобы намекнуть, что они в приятельских отношениях. Далее он намекнул, что она способна на супружескую неверность. Намекнул, что она способна зачать от кого-то ребенка и выдать его за законного сына.
Однако его совершенно не трогает, когда подобные ядовитые инсинуации бросаются в его адрес. Мнение Лайонела для него ровным счетом ничего не значит. Но пусть он поостережется оскорблять таким образом кого-то другого. Пусть он попробует хоть единым намеком оскорбить Саманту – и он будет иметь большие неприятности.
Хорошо бы Лайонелу припомнить пословицу о спящей собаке – она может оказаться не такой хилой и трусливой, как ему представляется.
Саманта теперь принадлежит ему, сказал себе маркиз. После свадьбы она – его собственность, хотя он и представить себе не может, что будет употреблять такие слова. Она принадлежит ему потому, что любит его, а он любит ее, и они очень скоро поженятся. Саманта принадлежит ему.
И он защитит то, что принадлежит ему.
* * *
Теперь Саманта ничего не боялась – она чувствовала себя под надежной защитой. Настроение у нее было прекрасное, она была очень довольна собой. Она знала, что поступила правильно, что бы там ни стали о ней говорить.
– Больше всего я доволен тем, что ты проявила такую мудрость, Саманта, – сказал дядя Джеральд, приехав к леди Брилл. – Годовой доход Кэрью составляет семьдесят тысяч фунтов, и он очень щедро обеспечит тебя, Саманта, и детей, рожденных в браке, на случай, если умрет раньше своих ближних. Первый мальчик, как положено, унаследует титул маркиза.
Саманту ничуть не трогало, что половина бомонда, а может, и больше, чем половина, решит, что она выходит за Хартли ради его положения и богатства. Но она-то сама хорошо знала, почему она это делает – ей нужен друг и защита, и он ей очень нравится. Никогда еще ей так не нравился ни один мужчина.
– Ты просто ошеломила меня; дорогая! – воскликнула тетушка Агги после визита Хартли на следующий день. – Кто бы мог подумать, что ты выберешь такой тип мужчины. Конечно же, я знаю, что ни его титул, ни богатство не имеют для тебя никакого значения. Для тебя важна не внешность, а сам человек, его внутренние достоинства, и я счастлива получить доказательство твоей мудрости. Дорогая моя, маркиз очень приятный молодой человек. И я знаю наверняка, что без любви ты бы не пошла за него замуж. Я верю, что ты сделала очень хороший выбор и будешь счастлива. Саманта не поправила тетушку, не сказала ей, что их с Хартли соединяет нечто большее, чем любовь. Куда большее. Что в их отношениях не будет ни обманчивых взлетов, ни разрушительных падений. Только дружба, нежность и доброта, и… О да, чувство защищенности. Это слово, «защищенность», и мысли о том, как ей будет спокойно возле него, были самыми главными.
Но что их ждет? – спрашивала себя Саманта. Нормальная супружеская жизнь? Дальше дружеских отношений она не шла в своих предположениях. Не решалась даже думать… покуда не вспомнила их поцелуй на балу у Рочестеров. Упоительный поцелуй, нежный и ласковый. Может, и в супружеской постели будет так же? Она поняла, что хочет разделять с ним супружеское ложе, хотя давно уже выкинула из головы все мысли о таких отношениях и не страдала по этому поводу.
Не было оснований подозревать, что он предлагает ей просто платонические отношения. Он маркиз – Саманте все еще трудно было привыкнуть к этой мысли – и, конечно же, захочет иметь наследника.
Она-то хотела детей. Теперь, когда она так неожиданно приняла решение выйти замуж – спасаясь от настойчивых атак Лайонела, – она хотела получить от замужества все сполна. Все, кроме любви. Любовь пугала ее. Она была несказанно благодарна мистеру Уэйду – Хартли, – что он просто ее друг. И скоро будет ее мужем, мужчиной, который спокойно, как он делает все, посвятит ее в тайны супружеской постели. Несмотря на свой вполне зрелый возраст и житейский опыт, Саманта знала лишь о главном, что там случается. Она хотела, чтобы это случилось – и именно с ним. Без бурных страстей. Пусть это будет просто симпатия, расположение друг к другу – а они явно испытывают расположение друг к другу, в этом она была уверена.
Ее «свита» удивила ее. Конечно, не в такой мере, как Фрэнсис. Она тяжело переживала его неожиданную реакцию на ее сообщение о помолвке, однако два дня спустя повстречалась с ним на суаре и обнаружила, что он все такой же, как прежде, вплоть до сиреневого фрака, и все так же добродушно подшучивает над ней. Выжала ли она у себя из глаз хоть одну слезинку в тот день, когда они не поехали кататься в парк? – спросил он у нее.
