Саманта почувствовала, как ее щеки заливает краска. Но несмотря на предостережения тети Агги, несмотря на то что теперь она знала, что это будет не просто проникновение в ее тело, предстоящая ночь ее не пугала. Ее лишь несколько смущала мысль, что все это будет происходить не с возлюбленным, а с другом.
Когда они вышли из собора, веренице поздравляющих, казалось, не будет конца. Почти все считали нужным расцеловать ее и крепко пожать руку, крепко стиснуть руку Хартли – Саманта заметила, что он протягивал левую руку, – и расцеловать его тоже, если поздравляла женщина. Это был какой-то нескончаемый ряд, Саманта почти не различала лиц. И даже теперь, когда она сидела за столом и то ли ела, то ли не ела, лица гостей плыли перед ней словно в дымке, она не узнавала их. Впрочем, некоторых друзей Хартли она просто не знала либо прежде видела лишь мельком.
Две недели назад, на одном из приемов, Хартли представил ее лорду Джерсону, одному из своих ближайших друзей. Сейчас она увидела его и улыбнулась, а он послал ей ответную улыбку. Женитьба друга оказалась для него большим сюрпризом, и тогда на приеме он сказал Саманте, что никогда прежде не видел Хартли в Лондоне во время светских сезонов и потому, увидев на сей раз, сразу заподозрил, что тут замешана женщина.
– Все стало ясно как Божий день, когда я увидел вас, мисс Ньюман, – сказал лорд Джерсон в тот вечер. – Кэрью счастливчик!
В глубине залы, неподалеку от Фрэнсиса, сидел лорд Хоторн. Фрэнсис, в лимонно-желтом фраке и светло-бирюзовом жилете, привлекал всеобщее внимание. Похоже, он любезничал с обеими своими соседками по столу – и по левую, и по правую сторону, оттуда то и дело раздавался смех.
Почему же тогда он был так потрясен? Это было серьезно с его стороны? Но он так быстро пришел в себя. Саманта надеялась, что на самом деле он не собирался предлагать ей руку и сердце. Она очень хорошо относилась к нему и не хотела бы терять его расположение.
А вон там… О Боже! Неужели он был там все время? В середине одного из столов она вдруг заметила его! Он возник перед ее глазами так неожиданно, что ей почудилось, будто он вдруг появился из ниоткуда. А в соборе он был? Зачем он здесь? В ее списке гостей он не значился – это совершенно точно. И в списке Хартли его, конечно же, тоже не было. Хартли сказал ей, что кого-то пригласил устно, не включая в список, но его он не мог пригласить даже и устно.
Их глаза встретились. Он смотрел на нее спокойным серьезным взглядом, пока она сама не отвела глаза. В комнате вдруг стало жарко, поплыл тяжелый дух сотни смешавшихся ароматов. Чтобы не задохнуться, Саманта начала размеренно дышать ртом.
Спичам, тостам, аплодисментам не было конца. Поднялся Хартли, и Саманта с улыбкой коснулась его руки. Он произнес прекрасные слова о ней и о своей счастливой судьбе.
Как это мило! Но разве он не понимает, что прежде всего повезло ей? Саманта вдруг почувствовала, как ее заполняет ощущение счастья – как хорошо, что все страхи и сомнения остались позади, наконец-то она чувствует себя так спокойно! Рядом с ней человек, который ей нравится и которому она может вполне довериться.
Те, кто не смог поздравить их персонально возле собора, делали это после окончания свадебного завтрака. В то время как слуги старались незаметно очистить столы, гости фланировали по зале, по холлу, по гостиной, выходили на террасу, в сад. Саманту отделили от мужа – кто-то, кого Саманта даже не знала, повел его в гостиную, где его ожидала очень старая дама, когда-то близко знавшая его деда. Саманту подхватили под руки ее подруги и увели в сад.
Там ее торжественно поздравила и восславила ее «свита». Она мысленно представила себе, как Габриэль описал бы это чествование, и тут же почувствовала грусть – их с Дженни не было на ее свадьбе!
Фрэнсис от имени всех ее поклонников заявил, что завтрашний день у них объявлен днем траура, после чего они впадут в вечное уныние и скорбь. Но Саманта шлепнула его по руке и заметила, что его беспардонное кокетство за столом сразу с двумя дамами, которое она только что наблюдала, вселяет в нее оптимизм – ей кажется, что он не похож на человека, принявшего решение зачахнуть от неразделенной любви.
Фрэнсис заулыбался и расцеловал ее в обе щеки. За ним принесли поздравления и по очереди расцеловали Саманту сэр Робин, Джереми Николсон и все остальные.
Она должна вернуться в дом и отыскать Хартли, подумала Саманта. Нехорошо, что она тут без него.
– О Боже! – воскликнула она, и глаза ее наполнились слезами. Она вдруг поняла, что жизнь ее с сегодняшнего дня бесповоротно изменилась – теперь она замужняя женщина. Но мысль эта неожиданно показалась ей приятной. – Какая же я глупая! – сказала она.
– Мне хочется задать вам один вопрос, Саманта, – сказал сэр Робин. – Вот вы печалитесь о нас, не так ли? А о ком именно? Очень интересный вопрос. – Сэр Робин ласково улыбнулся Саманте, а Фрэнсис протянул ей большой носовой платок.
Саманта приложила платок к глазам, затем сжала его в руке. Фрэнсис отвернулся в сторону, его внимание привлекла одна из тех дам, рядом с которыми он сидел за завтраком.
– И старое, и новое – прекрасное сочетание! – произнес над ее ухом тихий голос. Саманта круто повернулась, но она все еще стояла рядом со своими верными поклонниками. – Эти жемчуга вы носили, когда были девушкой. Наверное, они принадлежали вашей матери. Ну а платье новое и очень красивое.
– Спасибо. – Саманта нерешительно улыбнулась Лайонелу. Ей не хотелось спрашивать его, как он сюда попал. Наверное, нахально явился без приглашения. Зачем он это сделал?
– Кое-что вы заимствовали, – сказал Лайонел, указывая длинным, с наманикюренным ногтем, пальцем на зажатый у Саманты в руке носовой платок. – Но, Саманта, в вашем наряде нет ничего голубого…
– Об этом я и не подумала, – сказала она, глядя в его голубые глаза. Они были печальны.
– Зато я подумал, – сказал Лайонел. – Я принес вам свадебный подарок. Фамильную реликвию, она всегда была мне очень дорога. Хочу преподнести вам ее по случаю вашей свадьбы. – На какое-то мгновение он нахмурился, но тотчас же улыбнулся и достал из кармана маленькую коробочку. Он не передал ее Саманте, а сначала открыл и показал ей то, что в ней лежало. Не сводя глаз с ее лица.
Саманта ахнула – прекрасной работы старинная брошь с большим сапфиром, окруженным бриллиантами.
– Вот вам и голубое, – сказал Лайонел.
– Ах, милорд, но я не могу принять такой дорогой подарок, – не без сожаления сказала Саманта – брошь была изумительна.
– Можете, – мягко возразил он. – От свадебных подарков не отказываются. Примите это в знак моего… уважения к вам.
