— В Розентайм, — с явным славянским акцентом невозмутимо ответил клиент.
— Куда? Это же почти сто километров! — возмутился Ганс.
— Я плачу, — в руках пассажира возникли деньги, много денег. Ганс проглотил рвущиеся из горла возражения, и резво закрутил руль, вписываясь в поворот.
Голова болела немилосердно. Все-таки Николай выложился гораздо сильнее, чем ожидал. Иерарх был силен, и после битвы энергия покинула Николая, ушла, оставив пустоту и усталость. Николая сотрясал озноб, бросало то в жар, то в холод. Перед глазами время от времени начинало плыть, Николай пугался, что начинает терять форму прямо в такси. Но четкость восприятия возвращалась, и по-прежнему горели в зеркале алчностью глаза шофера.
Пассажир попался на редкость молчаливый, да и Ганс, приглядевшись к нему, решил особенно не приставать с разговорами: мужчина на заднем сидении был, во-первых, чужаком, а во-вторых, выглядел больным, нездоровая бледность покрывала его лицо. Но странно, Ганс никак не мог запомнить лица пассажира. Только отводил взгляд, как оно мгновенно исчезало из памяти, оставляя лишь неопределенное серое пятно. Стоило взглянуть — нет, лицо на месте, отвести взгляд снова — словно и не видел никого.
Об убийствах, совершенных в офисе "Мерседеса" и в клубе "Кэмпо", в полиции стало известно почти сразу, как только обнаружившие трупы, или то, что от них осталось, люди, добрались до телефонов. Камера в офисе засняла мужчину ростом выше среднего, с русыми волосами, светлыми глазами. Охранники "Кэмпо" с некоторым трудом, но все же составили фоторобот предполагаемого преступника, вспомнили, что он вроде садился в такси. Давно Мюнхен не потрясали столь жестокие преступления, и полицейская машина заработала на полную мощность. Сотни патрульных начали прочесывать улицы, останавливали такси, допрашивали водителей.
О жестокой расправе сразу с восемью магами в Ордене узнали спустя час. Один из Старших Адептов Мюнхена сумел выйти на Магистра Германии, и вскоре из Ганноверского аэропорта стартовал небольшой самолет всего с двумя пассажирами на борту, с двумя магами Девятки.
Боль от уничтожения одного из Иерархов достигла Владыки мгновенно. Ведь как же иначе, ведь перестало двигаться одно из восьмидесяти четырех щупалец, с помощью которых глава Черного Ордена двигал миром. От резкой боли он заскрипел зубами. Пламя в камине взревело, заставляя тьму попрятаться в углы. Костер для приема оказался готов только через час. И три темные фигуры, одна повыше, две пониже, шагнули в огненную пасть, и она сомкнулась за ними.
Через час после начала поисков выяснилось, что на камеру, висящую у входа в банк, расположенный напротив "Кэмпо", попали и подозреваемый, и такси, в которое он сел. Удалось различить даже номер машины. Еще через полчаса пилот полицейского вертолета доложил, что такси с этим номером двигается с большой скоростью на юго-восток от Мюнхена.
Николай, хоть и полулежал с закрытыми глазами, не спал, даже не дремал. Он видел, видел с закрытыми глазами, как стягивается кольцо поисков, как звонят телефоны, как мчатся машины, воя сиренами, как младшие посвященные Орденов готовятся встретить старших. Видел, и видение отнимало у него последние силы. Полиция вычислила его быстро, очень быстро. Вертолет, что пока прятался в лучах заходящего солнца, следовал за машиной, как привязанный. Николай видел и его, и видел также баррикаду, что уже сооружали впереди.
Ганс решил, что пассажир спит. Действительно, тот закрыл глаза, и не шевелился, откинувшись на сидение. Водитель расслабился, тихонько включил радио. Тем большей неожиданностью оказалась для него возникшие впереди три полицейские машины с включенными мигалками. Машины перегораживали дорогу, за ними бегали весьма сердитые люди в форме. Прозвучала резкая команда, и баррикада ощетинилась оружием.
Капитан полиции страшно волновался. По телефону ему сообщили, что необходимо задержать подозреваемого в серийном убийстве, возможно, маньяка. Главе полиции небольшого городка не доводилось еще участвовать в таких переделках, и, естественно, нервишки пошаливали. Когда такси появилось на серой ленте шоссе, он нервно скомандовал "Оружие готовь", и взял в руку мегафон. Пластиковая рукоятка скользила в неожиданно вспотевшей ладони, но голос удалось сделать твердым и мужественны:
— Приказываю остановиться, — взвизгнули тормоза, такси послушно встало. Выходить по одному, сначала — водитель, потом — пассажир, — передняя дверца медленно открылась. Оттуда, словно куль с мукой, вывалился водитель. Отполз немного в сторону, закрыл голову руками.
Гансу было очень плохо, его трясло, и на вопросы, что крутились в голове, не находилось ответа: куда он влип? Кого вез? Полиция, оружейные стволы, что глядят тебе прямо в лицо — все это не для него. Лежать на асфальте неудобно, крошево дороги царапало кожу, но Ганс устроился так, чтобы видеть свою машину. Задняя дверца открывалась медленно, так медленно, что ему хотелось крикнуть "Быстрее выходи, быстрее же", но зубы лязгали от страха, и говорить не было никакой возможности. Пассажир выбрался из салона, сумки при нем не было. "Руки на машину!" — прогремел над дорогой усиленный мегафоном голос, — "Руки на машину, или мы стреляем!". В голосе полицейского причудливо сплелись злость, страх и решимость. Но странный пассажир лишь криво ухмыльнулся, потом лицо его странно перекосилось, и он пропал, пропал мгновенно, словно свернулся в точку. При этом раздался негромкий хлопок, какой бывает, когда разобьешь лампочку, и воздух жадно стремится заполнить пустоту вакуума. Челюсть Ганса со стуком упала на асфальт. Подобный же стук, только о металл, раздался от полицейского заслона. Служители порядка переглядывались в изумлении, а капитан в это время прикидывал, что же будет с ним? Выходило, что быть ему постовым в самой глухой деревне, считать мух, разнимать пьяниц, и умирать от скуки, и так до самой пенсии.
Глава 17. Последнее правило волшебника
Я узнал, как ловить уходящие тени
Уходящие тени минувшего дня
И все выше я шел, и дрожали ступени
И дрожали ступени под ногой у меня
К. Бальмонт
Очнулся Николай от боли в колене, оттого, что в колено впилось нечто острое. Когда Николай пошевелился, то боль, словно бичом стегнула по бедру. Пришлось открывать глаза. Все было почти так же, как и в прошлый раз. Он стоял на четвереньках посреди негустого леса, в горле немилосердно жгло. От слабости дрожали коленки, но Николай пока удерживался в позе гордого льва. Так и стоял, пока через некоторое время не удалось встать, медленно, осторожно, используя как подпорку шероховатую древесную колонну. Сумки не было видно рядом, и Николай зашарил по карманам, пытаясь определить, что же у него осталось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
