Там же, над корнями дерева и густо-зеленой травой девушка умыла лицо и руки. Только потом выпила оставшуюся половину кружки прохладной воды с истинным наслаждением. Вкусная оказалась вода, чуть-чуть, едва уловимо, сладкая. Если бы не четкое ощущение наполненности живота, Ника попросила бы еще одну кружку и еще.
Дарет молча ждал, пока гостья умоется и утолит жажду. Он не проявлял ни тени нетерпения, способного напрячь или заставить торопиться. Потом махнул рукой в сторону невысокого, каменного, как и дом, узкого крыльца. Оно было из того же серого камня, что и колодец.
Массивная дверь с бронзовой ручкой в виде головы змеи открылась без скрипа. Мужчина пропустил гостью вперед в недлинный коридор, а оттуда в комнату с парой массивных кресел у незажженного камина и шикарным ковром богатого янтарного цвета на полу. По такому ходить в уличной обуви было бы преступлением, и Ника остановилась на пороге.
Хозяин наблюдал за ней с нескрываемым интересом. Похоже, он намеренно поставил девушку в неловкую ситуацию. Недолго думая, Ника слазила в один из крохотных боковых кармашков сумки и достала маленькую прозрачную коробочку с зеленым верхом. Щелкнула крышечкой и споро нацепила бахилы на туфли, оттереть которые без тряпки прямо у колодца возможным не представлялось.
— Откуда же ты такая, лоана? — подбросил вопрос Дарет, занимая одно из кресел, развернутых от камина в сторону большого, забранного декоративной решеткой окна, выходящего в садик.
— Из другого мира, — откровенно, поелику сие было очевидным, ответила Ника, осторожно пробираясь к креслам и вытягивая из сумки пакет, чтобы подстелить на сидение. Вроде одежда не успела испачкаться сильно, но подстраховаться не повредит. Зачем пакостить в доме?
Теперь, когда тошнота и сиюминутный страх отступили, девушка заволновалась о своих провожатых. Где они? Удалось ли им тоже убраться подобру-поздорову из того страшного коридора от ужасных гроахов? И если удалось, станут ли они искать ее и если станут, то как скоро найдут? А если все-таки в кавернах стряслась какая-то беда, что делать? Отправляться во дворец Владычицы и просить ее прийти на помощь альсорам? Легко сказать, но как по-быстрому добиться аудиенции у Гилианы, Вероника представляла с трудом.
В свете всех опасений и сомнений все отчетливее проявлялась необходимость заручиться поддержкой хоть кого-нибудь из местных. Только девушке нечего было предложить взамен, кроме призрачного обещания оплаты услуг.
— Это я понял, — коротко кивнул Дарет. — Откуда?
— Террон, — припомнила Ника, как называли ее мир альраханцы.
— Не слыхал, должно быть, далекий. Ты колдунья? Откуда у тебя дозволенный артефакт? — продолжил расспросы Дарет, и почему-то Ника почувствовала себя почти как на допросе. Вроде говорил мужчина спокойно, не давил, не угрожал, но проскальзывало что-то в его интонациях, очень схожее со следователем РОВД.
Был такой эпизод в жизни девушки. В прошлом году, по весне, у подъезда архива обнаружился труп. Ника об него чуть не споткнулась с утра, когда на работу бежала. Вот и вызывали гражданку Соколову к следователю для беседы официальной повесткой. Что в этой трагической истории было забавно, так это сам вызов. Направляли заказным письмом по почте. Документ из РОВД до квартиры Ники добирался без малого неделю, тогда как здание полиции стояло на соседней улице в трех минутах неспешной ходьбы. И сейчас на подсознательном уровне возникла ассоциация с повадкой следователя. Эта неторопливая манера речи, взгляд не пристальный, однако же, без тени небрежности, внимательный и абсолютно нечитаемый.
— Нет, не колдунья, — честно ответила девушка и замолчала, соображая, что именно она может, имеет право и что безопасно сказать заступившемуся за нее человеку.
— Но с артефактом, действующим, от пустышки с таким приступом на мостовую не валятся, — не слишком тонко намекнул на толстые обстоятельства Дарет.
Впрочем, ничего похожего на упрек в его тоне не присутствовало. Скорее всего, мужчина полагал, что молодчики сами напросились на экстремальную чистку желудка, пусть даже напросившиеся были до некоторой степени свои, а девушка явной чужачкой.
— Я не думала, что это артефакт, — решила быть откровенной Ника. Она коснулась пальцами кулона-кинжала и, вскинув голову, глянула прямо на Дарета. — Всегда считала его обыкновенным украшением, а с теми подонками просто блефовала, чтобы отстали, возможность сбежать выгадывала. Не рассчитывала на такое резко-очистительное действие.
— Хм, — задумался мужчина и уже гораздо серьезнее потребовал ответа: — Откуда вещь?
— Купила в своем мире в самом обычном магазине, торгующем недорогими безделушками, и несколько лет носила. Никаких мистических свойств он до сего дня не проявлял, — чуточку растерянно пожала плечами Ника. У нее не было объяснения случившему.
Об артефактах, амулетах, магии вообще и возможности ее проявления на территории Альрахана, находящегося в прямой зависимости от воли Владычицы, писательница Соколова знала достаточно, даже немножко гордилась тем, как здорово выдумала эту закономерность.
Тут действовала лишь сила, подвластная правителю, то есть Владычице Альрахана, и только она по своей воле могла творить волшебство, создавать магические предметы и, что особенно интересно, могла также милостью и волею своей даровать право на сотворение артефактов, амулетов определенного толка ремесленникам. Последнее выглядело как вручение своего рода магического «штампа» с лицензией или таланта к сотворению магических предметов артефактов и амулетов. Талант стоил дороже, и кто попало им даже временно не наделялся.
Магические предметы подразделялись на две категории. Самые дорогие — артефакты, в них закладывалось одно или несколько постоянных свойств любого толка и подешевле — амулеты. Амулетами, пусть не совсем верно с точки зрения семантики, у писательницы Соколовой именовались заклинания одноразового применения в виде разноцветных кристалликов, срабатывающие при разрушении оболочки, хранящей чары.
Чужая магия на территории Альрахана не действовала вовсе, исключение составляли лишь те волшебные предметы, которым Гилиана или ее представители-таможенники, волею Владычицы, специальными печатями-артефактами дозволили проявлять силу, распознав, как не чинящие ущерба государству и его народу.
До сих пор все, связанное с Альраханом, полностью совпадало с представлениями о нем Ники, так что новые сведения не противоречили, а лишь дополняли общую картину. Но так случалось и тогда, когда девушка садилась за очередную книгу. Картина, поначалу лишь намеченная штрихами, с каждой новой страницей и прописанной сценой обретала объем, краски и жизнь.
