В окне показалась фигура убегающего Кибалина с лыжами в руках. Зорин вернулся к столу, но работа на ум не шла. Он оделся и вышел на улицу.
***
Анна двигалась дальше. Скоро должна появиться лесовозная дорога. Она появилась внезапно, слегка раскисшая. Анна свернула на нее. Идти на лыжах по раскисшей дороге было тяжело, и она решила идти стороной, держась дороги.
Она шла уже долю. Появилась усталость. В висках Стучало. Анна снова почувствовала озноб. Она выбрала место и развела костер. Анна была уверена, что поселок сплавщиков остался далеко позади и уже не боялась большого огня. Она добавила сушняка, сняла верхнюю одежду и подставила тело ближе к огню. Тепло постепенно согревало ее, глаза смыкались в дремоте, потянуло в сон. Усилием воли Анна встряхнула себя, растерла лицо снегом и энергично подвигала руками. Взяв котелок, она спустилась в ложбину, набрала талой воды и поставила котелок на огонь. Хорошо заваренный чай немного взбодрил Анну, а ломоть хлеба с салом прибавил чуточку сил. Она чувствовала, что заболела. От длительной ходьбы под теплым апрельским солнцем, Анна вспотела, и так еще не совсем высохшая одежда от воды на полое, была влажной, сейчас от пота. Голова была тяжелой. Тело ломило. Анна с беспокойством прислушивалась к своему состоянию: «Все-таки я заболела. Надо держаться. Идти еще можно. Солнце закатывается справа, значит иду верно. До темна надо дойти до Цивинского. Будет темнать, разведу костер, еще раз обсушусь, напьюсь горячего чая и за ночь легче будет».
Еще в поселке она рассчитывала, что за день дойдет до Цивинского и там попросится у кого-нибудь переночевать. Теперь, после случая в полое, она знала, что показываться ей людям нельзя. Здесь слухи распространялись моментально, о происшествии на полое, не сегодня — завтра будет знать вся округа, и ее появление само собой вызовет, если не подозрение, то живой интерес обязательно.
«Придется ночевать в лесу. Но дойти до Цивинского надо засветло».
С этой мыслью Анна медленно встала, надела подсушенную одежду, закидала костер снегом, закинула котомку за плечи и одела лыжи. Первые шаги давались с трудом, потихоньку Анна входила в ритм и ускоряла движения. Солнце склонялось к закату. Его лучи уже не давали тепла и снег подсыхал, возвращая себе естественное состояние. Идти стало легче. Анна старалась не сбиться с санной дороги. Она вновь и вновь возвращалась к ней, проверяя правильно ли идет. Делая последний заход, Анна вдруг вышла на свежую лыжню. Шли здесь недавно. По следам, оставленным задними концам и лыж, она определила направление. Шли в сторону Цивинского и шли двое. Вот у поваленной сосны они скинули лыжи и курили. Рядом валялись еще не остывшие окурки самокруток. «Значит Цивинское где-то рядом. Может дойду до него, пока не стемнеет. Пойду по лыжне. Она хорошо промята и идти можно будет быстрей». Анна постояла немного, подумала, потом решительно встала в найденную лыжню и легко скользнула. Сумерки сгущались, но лыжню можно было видеть. Анна почти механически передвигала ноги. Она шла по интуиции и потеряла чувство времени. Озноб усиливался. Голова слегка кружилась, ноги тяжелели, мысли путались. Стало темнеть, но Анна шла. Лыжня была глубокой, но это была та или другая лыжня, она уже не могла точно значь. Шаги стали медленней, в сознании возникали яркие картины. Иногда сознание исчезало. Анна встряхивала головой и снова шла вперед.
Вдруг впереди красным пятнышком показался огонек. Анна закрыла глаза, постояла пару секунд и вновь открыла их. Огонек не исчезал. Собрав последние силы, Анна ускорила шаг. Огонек становился ярче и скоро в свете луны перед Анной в ельнике открылось небольшая избушка чем-то напоминающая заимку Савелия. Свет шел из ее небольшого окошка. Анна осторожно приблизилась к избушке, обошла ее и из-за угла подошла к двери. За ней слышались мужские голоса. Послышались шаги. Анна отпрянула в сторону. Дверь открылась. В свете дверного проема показалась фигура мужика. Мужик выплеснул из котелка воду и сказал:
— Свеженького, Николай, заварим?
— Давай свеженького — согласился другой мужской голос изнутри избушки.
Дверь захлопнулась.
«Двое их зам — решила Анна — но кто такие?»
Прожив зиму на севере. Анна не раз слышала рассказы о побегах заключенных, о вербованных сбежавших с лесоповала и занимавшихся разбоем. Насколько верны были эти слухи, Анна не могла знать, но встречаться с незнакомыми людьми в незнакомом лесу ей очень не хотелось. А откровенно говоря, просто побаивалась. «Что же делать — думала Анна — Куда идти точно не знаю, да и смогу ли идти?»
Она стояла прислонившись к стенке избы. Полная луна, осветив лес в темно-синее тона, безучастно смотрела на Анну. Звезды яркой россыпыо, разбросанные по небу, двоились в ее глазах. Ноги уже не держали Анну. От озноба ее колотило. «Костер мне уже не развести и дальше не смогу идти. Да и идти нельзя — волки могут появиться. Что же делать?»
Голова Анны тяжелела, перед глазами поплыли круги. Чувствуя, что может просто упасть и не подняться, она решилась. Скрюченными пальцами Анна сняла ружье, переломила его и проверила в стволе ли патроны. Лыжи развернула рукой против дверей: «Случится бежать, сразу в лыжи и в сторону» — шептала себе Анна. Она еще немного посидела, тряхнула головой, дернула дверь избушки на себя и вошла, направив ствол ружья в сторону сидящих за столом мужиков.
***
Савелий и Уваров уже прошли реку, когда их догнал Кибалин.
— Здорово мужики. Зорин вот послал к вам в помощь.
Савелий что-то буркнул не останавливаясь. Уваров кивнул Кибалину, тоже продолжая идти. Шли быстро и скоро подошли к полою.
При виде ледяного месива на полое, лицо Уварова посерело, скулы заходили желваками, глаза застыли. «Что же ты моя девочка наделала. Подождала бы меня. Посоветовались. Может быть нашли бы другой выход» — с тоской подумал Уваров.
Савелий осторожно тронул Уварова за рукав.
— Идти надо. Николаевич. Время идет. Все надо проверить. Еще ничего не ясно.
Уваров схватил рукой горсть снега и вытер лицо.
— Пошли Савелий.
Савелий повел Уварова и Кибалина вдоль берега. Шли минут пятнадцать. Остановившись, Савелий с Кибалиным нарубили ольховых жердей и набросили их на лед.
— Здесь лед покрепче — пояснил Савелий — Течение послабее, поглубже и на дне ключей нет.
Проходили полой цепочкой, держась друг от друга на почтительном расстоянии. В руках каждый держал но жердине. У Савелия к тому же наготове был моток веревки с «кошкой». Место было не широкое, и мужики благополучно достигли другого берега.
— Так — распорядился Савелий — Ты, Семен Николаевич с завхозом идите к Щучьему озеру и ждите меня там, а я тут немного пробегусь.
