Василий похлопал Анну по руке и отошел к Николаю. Тот сейчас же оделся. Оба о чем-то переговорили и Николай вышел из заимки на прощание махнув Анне рукой. Василий предложил Анне, еще поспать и пошел проводить брата.
***
Савелий с Уваровым проснулись рано. Только, только начало светать. Савелий зажег лампу. На столе после вчерашнего хмельного ужина был беспорядок. Уваров приподнял голову:
— Что-то у меня. Григорьевич, голова не того и во рту сухо, как в пустыне.
— Конечно — коротко хохотнул Савелий — Почти целую фляжку спирта уговорили. Есть от чего голове побаливать. Сейчас будем дурь из головы выгонять.
Он разделся до пояса, взял со скамьи ведро с водой, ковш и вышел из заимки. Уваров последовал его примеру. Мужики полили друг друга из ведра, растерлись сухими полотенцами и энергично подвигались. У обоих появилась бодрость и как говорил Савелий, дурь из головы ушла. Печь растоплять не стали. Она еще с вечера сохранила тепло, и чай не был холодным.
— Николаевич — поболтав котелок с чаем сказал Савелий — Я сейчас быстренько костерок у заимки сооружу и свеженького заварю, а то для меня теплый чай, все одно, что моча телячья. Чай должен все нутро жечь, горячий должен быть, с огня прямо.
Савелий вышел из, а Уваров стал наводить порядок на столе и в заимке. Мысли снова и снова возвращались к Анне. Где она ночевала, где сейчас идет. Все ли с ней в порядке. «Счастливого тебе пути, дочка — шептал Уваров храни тебя Бог. Как же нам теперь быть?»
Его мысли прервал Савелий с шумом вошедший в избу.
— Вот теперь это чай. Сейчас перекусим и в путь.
Чай пили с аппетитом, громко сопя и отдуваясь до пота. Живительная жидкость прогревало все нутро и вливала бодрость. Настроение поднялось, дурь из головы ушла и мужики перекусив немного и поостыв, стали собираться в обратную дорогу. Сборы были недолгими и вскоре они вышли из заимки, решив сначала сходить на озера, прибрать «морды». Савелий с Уваровым спустились к озеру, отряхнули ловушки от снега и перенесли их повыше в угор, что бы в большую воду не смогло унести течением.
Домой решили идти через поселок сплавщиков. Это было дальше, но Савелию хотелось узнать, не слышно ли было что-нибудь там про Анну и что говорят про пришествие на полое. К тому же через сплавщиков идти было безопаснее. Там с осени через полой вмораживали бревна и дорога стояла почти до самого ледохода.
Мужики шли спешно. Разговаривали мало, лишь изредка перекидывались ничего незначащими фразами. С утра подморозило, легкий наст хрустел под ногами.
Воздух был прозрачным и вдыхался как живительный нектар. Идти было легко. Поселок сплавщиков находился недалеко от Щучьего озера на берегу полоя. Это был населенный пункт, состоящий из четырех бараков, конторы, столовой, трех небольших изб и магазина. Костяк рабочих составляли переселенцы и местные деревенские, приехавшие сюда или по нужде или по разнарядке из горкома партии по неволе. Стране был нужен лес и спущенный сверху план выполнялся неукоснительно и даже перевыполнялся. Иначе быть не могло. Рабочий класс эксплуатировался социалистической системой жестко и продуманно. В народ вдалбливалась вера в светлое будущее, в которое его уверенно вела партия большевиков под руководством вождя мирового пролетариата товарища Сталина. Пропаганда велась изощренно и активно. В этом у партии был большой опыт. Своя идеология внедрялась еще в детские умы через пионерскую организацию. (Если ты не пионер, то ты не хороший мальчик). Через комсомол, профсоюз и т д.
Почти над каждым зданием поселка висели кумачовые плакаты: «Дадим стране больше леса», «ответим родной партии за ее работу нашим самоотверженным трудом», «Вперед к победе социализма».
Обо все этом думал Уваров, стоя посреди унылого поселка сплавщиков. К конторе нехотя собирались рабочие с топорами за поясами и лучковыми пилами. Впереди была тяжелая физическая работа, а после нее неустроенный, примитивный быт.
Савелий ушел куда-то узнать есть ли какие новости. Вернулся он через полчаса. Перекинулся приветствиями с собравшимися у конторы и заторопил Уварова:
— Пойдем дальше, Семен Николаевич. Здесь все считают, что комендант… Тут Савелий замялся, а потом махнул рукой — Вообщем считают, что беда была в полое и больше никто ничего не слышал и никаких разговоров нет.
Уваров промолчал и они отправились дальше, полой перешли по намороженной дороге. Скоро сзади остался остров. Перейдя реку и поднявшись на угор, мужики остановились передохнуть. Савелий снял шапку, вытер рукавом телогрейки вспотевший лоб и обратился к Уварову:
— Николаевич, сегодня нас всех наверно будут допрашивать. Так ты уж сделай вид. что у Анны с Силиным были… — Савелий замялся и вроде как виновато продолжил — Ну, в общем сам понимаешь. А если врать, противно, скажи, что не догадывался об их отношениях и ничего не знаешь.
Уваров отвел глаза в сторону и глухо проговорил:
— Я знаю, Григорьевич. Противно все это, но понимаю, что надо. Иначе все может завертеться по-другому.
Уваров точно знал, как это может завертеться. Гибель коменданта при неясных обстоятельствах отразится не только на нем, чего он не так боялся, но и на других людях, и в первую очередь на Савелии, его жене, а может и еще кое-кого.
— Вот и хорошо — Савелий помолчал и положил руку на плечо Уварова — вообще-то придется вид делать нам, что Анны нет. Надо будет и на берег походить и на девятый и сороковой день помянуть. Негоже, конечно, живого человека хоронить, ан ничего не поделаешь, Бог нас простит, а Анне долгих лет жизни даст.
Уваров с трудом проглотил застрявший в горле комок, смахнул ладонью со щеки невольно вытекшую слезинку и твердо сказал Савелию:
— И помянем, и на берег сходим. Только потом-то как будет, дорогой мой Григорьевич.
— Потом видно будет — горячо заговорил Савелий — Главное Аннушка жива. О себе со временем даст знать, а там дальше думать будем. Не дадим пропасть.
Мужики продолжая разговор пошли к дому. Встреченные жители поселка здоровались с ними, провожая сочувственным взглядом.
Мария встретила их на крыльце. Помогла снять котомки, кинула под крыльцо лыжи. На ее лице застыла тревога, глаза перебегали с Савелия на Уварова и обратно с немым вопросом. Она ничего не говорила. Она боялась спросить.
В избу зашли все втроем. Валет проводил их грустным взглядом. Мужики разделись и прошли к столу. Савелий усадил Марию на лавку. Сам пододвинул табуретку и сел напротив жены. Он прокашлялся и тихо заговорил, глядя Марие прямо в глаза:
— Мария, ты только не волнуйся. Аннушка не утонула. Она жива и идет к Алексею.
